Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

Петров говорил медленно, будто надеялся, что лед в зале хоть чуть-чуть тронется. Лица вокруг стали настороженными, кто-то тихо вздохнул, кто-то выпрямился, спинка стула скрипнула.

— Я уже сказал: тридцать часов. И доступ ко всем логам. Ко всем. Без скрытых строк.

Демьян говорил отчётливо, не торопясь, каждое слово словно делил пополам. Несколько членов комитета переглянулись слишком быстро — в их взглядах промелькнула тревога, неуверенность, как будто где-то в зале зажёгся сигнальный огонёк.

Женщина в чёрном, не меняя позы, чуть подалась вперёд.

— Что вы сейчас имеете в виду? Какие скрытые строки?

Голос её стал ещё холоднее, кончики пальцев побелели от напряжения.

— Те, которых я не увидел в логах вчера утром, — сказал Демьян ровно, не поднимая голоса. — И которые исчезли сегодня.

Он говорил так, будто уже не удивлялся происходящему — только фиксировал детали, собирал пазл, который не складывался.

Петров резко обернулся, в его голосе прорезалось раздражение, граничащее с опасением:

— Демьян, об этом не обязательно здесь…

— Нет. Обязательно, — перебил его Демьян, не отвёл взгляда, сидел прямо, как на допросе. — Если данные скрываются, я не подпишу вообще ничего.

В зале на миг стало ощутимо тише, словно даже кондиционер решил замолчать.

Ратнер медленно прищурился, его глаза стали острыми, как стекло.

— Вы обвиняете комитет в фальсификации?

Голос Ратнера стал ледяным, тон сдавленный, в уголках рта появилась жёсткая складка. За столом несколько человек напряглись, кто-то зашуршал бумагами, кто-то опустил взгляд.

— Я говорю, что хочу видеть полные данные, — спокойно ответил Демьян. — Всё.

Он не повысил голос, только руки легли на стол, пальцы выпрямились, как будто собирались пройтись по клавишам.

Петров сцепил пальцы в замок, суставы побелели, взгляд стал холоднее.

— Доктор Ларин… Комитет прав. Сейчас не время поднимать необоснованные подозрения.

В воздухе запульсировала негласная угроза: перейти грань — значит лишиться права голоса.

— Они обоснованны, — твёрдо сказал Демьян. — Если хотите — могу показать.

В зале шевельнулись, зазвучал глухой, сдержанный ропот. Женщина в чёрном прервала, не давая разговору уйти в сторону:

— Нам не нужны ваши эмоции, — её голос стал почти колючим. — Нам нужна вакцина. Квартал заканчивается через три месяца. И если вы не можете дать график…

— Могу, — спокойно перебил Демьян. — Если отдадите логи.

В этот момент Петров наклонился ближе, взгляд стал тяжёлым, голос обострился:

— Демьян. Вы сейчас играете не в ту игру.

— А я и не играю, — отчеканил Демьян. — Игры — это к вам.

В зале застыла тишина, даже огромный экран на стене будто перестал перелистывать графики, изображение замерло. Дыхание людей стало едва слышным, кто-то медленно перевёл взгляд на часы, кто-то уткнулся в телефон.

Первые нарушили молчание представители фонда.

— Ладно… — мужчина в очках устало провёл пальцами по переносице. Линзы блеснули в свете, выражение на лице стало закрытым. — Предлагаю перерыв. А то у нас тут пошло куда-то непонятно куда.

В зале раздался скрип стульев, быстрое движение бумаг. Петров коротко кивнул, взгляд на миг задержался на планшете.

— Перерыв пятнадцать минут.

Члены комитета поднялись почти одновременно, словно по команде, не глядя ни на кого, а особенно — на Демьяна. Их шаги стали чуть быстрее, в движениях чувствовалось нетерпение, раздражение пряталось под масками деловитости. Кто-то прижал к груди ноутбук, кто-то нервно сжал в руках телефон, обсуждая что-то шёпотом уже в коридоре.

Петров остался за столом, посмотрел в сторону Демьяна, выдохнул через нос, будто сдерживая раздражение.

— Зачем ты это сказал?

— Потому что это правда.

Голос Демьяна прозвучал твёрдо, почти отстранённо, взгляд не дрогнул.

— Правда никого не волнует, — Петров говорил тихо, но каждое слово резало по живому. — Ты сейчас всё усложнил. И для себя, и для нас.

— Хорошо, — коротко ответил Демьян, плечи не дрогнули. — Значит, продолжим после перерыва.

Петров посмотрел на него долго, взгляд стал упрямым, тяжёлым, потом медленно встал, сдвинул стул и, не сказав больше ни слова, направился к двери.

— Подумай, что будешь говорить дальше. Они злятся.

— Я тоже, — ответил Демьян, не отводя глаз.

Петров на секунду задержался, будто хотел что-то добавить, но только сжал губы, развернулся и ушёл, шаги отдалялись, гулкие, отражались от стеклянных стен.

В зале осталось пусто и гулко. Демьян остался сидеть за стеклянным, ледяным столом, где на поверхности расплывались отсветы экрана и блики ламп. В комнате пахло озоном, кофе и чуть заметно — страхом.

«Они хотят вакцину. А я хочу правду. Значит — конфликт неизбежен».

В этот момент дверь открылась — на удивление тихо для массивной створки, плавно, почти неслышно. Члены комитета начали возвращаться: кто-то допивал кофе из помятого бумажного стакана, кто-то нервно листал документы на планшете, беглым взглядом проверяя цифры и графики, кто-то мельком косился на Демьяна — словно ждал, сломался он или нет за эти пятнадцать минут.

Петров вошёл последним, задержался в дверях, выпрямился, лицо стало спокойным, взгляд холодным и деловым. Он сел, медленно положил ладони на стеклянную поверхность стола и коротко кивнул оператору у двери.

— Включайте следующий блок.

Экран вспыхнул резким, холодным светом. На тёмном фоне одна за другой появились слайды: запутанная генетическая карта вируса, тонкие диаграммы ускорения мутаций, потом — чёткие фотографии лабораторных животных в стерильных пластиковых боксах. На снимках — крысы с бирками, неоновые ленты браслетов, стеклянные стены боксов отсвечивали зелёным.

Демьян сразу напрягся. Пальцы сжались на краю стола, в глазах мелькнуло раздражение, которое он старался не показывать. «Сейчас начнётся».

Петров начал говорить, ровно, без колебаний, не спеша, будто каждое слово заранее согласовано с юристами и финансистами.

— Итак. Комитет просил рассмотреть альтернативный путь ускорения разработки. Наши специалисты подготовили набор экспериментов, позволяющих получить репрезентативные данные в кратчайшие сроки. В частности…

Он не успел закончить: Ратнер резко ткнул пальцем в экран, взгляд стал цепким.

— Да-да, вот это. Вот это самое важное. Прокрутите дальше.

Слайд щёлкнул. На экране появился крупный пункт: «Индусированные мутации на животных моделях — 4 фаза». Картинка — клетки с животными, цифры внизу, таблицы, список реагентов.

Демьян выдохнул через нос, почти фыркнул, не скрывая отношения.

Петров продолжил, будто не замечая:

— Эти эксперименты позволят ускорить естественный процесс мутаций. Мы сможем заранее увидеть возможные варианты развития штамма и подготовить соответствующие реакции.

— Это запрещено международным протоколом, — резко сказал Демьян,