Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

вчера. Плитник надевать не стану, толку от него никакого, а вот куртку натянул, как и сумку нагрудную — там все-таки деньги, и много. Проверил, есть ли в кармане электронка, она оказалась на месте.

— Пошли, — кивнул я.

Мы вышли из казармы, я сразу же достал свою «дудку» и затянулся. Стало немного легче, но не очень.

Погода поменялась: на улице было серо и холодно, небо затянуто тучами. Лето скоро кончится, наступит осень, а потом и зима. Но оставаться тут так долго мне не хотелось бы, потому что она во второй раз уполовинит оставшееся население. Надеюсь, что и у вояк таких планов нет, и что они возьмут меня с собой.

По территории блокпоста сновали солдаты, кто-то тащил какие-то ящики, кто-то курил у стены модульного домика. Никто на нас особого внимания не обращал. Ну идет гражданский и идет, раз его не под стволом ведут, значит все нормально должно быть.

Измайлов повел меня к другому зданию, тоже модульному, но поменьше. Я вошел первым, он следующим. Запахом накрыло так, что чуть вьетнамские флэшбеки не начались из времен, когда я учился в университете и ординатуре и огромную часть своего времени проводил по разным больницам. Лекарства, знакомый запах амоксициллина, дезинфицирующие растворы. Медициной пахло, короче говоря, во всех ее проявления.

Измайлов вышел вперед, открыл дверь, кивнул, мол, заходи. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать его указанию. В небольшой комнате сидел Платон, рядом с ним стоял врач в белом халате, молодой парень с усталым лицом. Больше никого не было, похоже, что допрашивать его майор собирался в узком кругу.

Ну а посередине комнаты на стуле сидел Леха или, как я его издевательски называл, Лехас. Руки у него были связаны за спиной, на лице синяки. Видно, что уже успели его немного помять перед допросом, поработать над ним. Чтобы сговорчивее был.

Так что, я все-таки зря ждал чудесных методов допроса, и его сейчас будут просто бить, втыкать гвозди под ногти, и все остальное? А что-то ничего не видно, только каталка с медицинскими инструментами на ней. Инструменты, кстати, из спасательного набора, у меня такие же были, я с их помощью Секе ногу лечил.

Смотрел Леха в пол, не поднимая головы.

— Вот и Рама, — сказал Платон, когда я вошел. — Садись.

Я присел на край стола, который стоял у стены. Измайлов остался стоять у двери, по-видимому на случай, если кто-то войдет.

— Значит так, — начал майор, глядя на Леху. — Ты меня как, слышишь?

Леха ничего не ответил. Тогда Платон подошел к нему, взял за лицо, поднял, заставив заглянуть себе в глаза.

— Ну так слышишь или нет? — спросил он.

— Да иди ты на хуй, — ответил шпион.

— Нет, не пойдет, — майор покачал головой. — Значит, будем по-плохому. Сейчас врач тебе укольчик сделает, один наш препарат, уже в серию пошел. Врать у тебя не получится. На вопросы отвечай честно, и тогда, возможно, все обойдется практически полюбовно.

Леха молчал. Врач взял со столика шприц, вытащил из кармана ампулу, набрал. Подошел к шпиону, взял его за руку. Тот дернулся было, но Платон придержал его за плечи.

— Не дергайся, — спокойно сказал врач. — Или только хуже будет.

Вену он зажал пальцами — профессионал, однако, ввел иглу в сгиб локтя и стал медленно давить на поршень шприца. Леха поморщился, но сопротивляться вариантов уже не было. Тогда врач вытащил иглу, отошел в сторону.

— Пять минут ждать, как обычно, — сказал он Платону.

— Да в курсе я, — ответил майор. Похоже, что они не первого уже таким образом раскалывают.

Оставалось только ждать. Я впервые в жизни увижу, как подействует эта самая «сыворотка правды». Если честно, я и не думал, что такие вещи существуют, в медицинском про них не рассказывали. Точно так же, как я не знал о секретных лабораториях под Псковом, и о секретном же оружии. Вот такие вот дела.

— Кстати. — обратился ко мне Платон. — Груз мы забрали, ты не обманул. Половину. Но у нас критические компоненты, повезло. Так что у Жирного по сути своей бесполезных хлам без наших деталей.

— А он толкнуть его не может? — спросил я. — Кому-нибудь на сторону? Тем же литовцам или военным другим?

— Да может, конечно, — ответил майор. — Если решится. Но наши, если узнают, что именно у него оказалось, разбираться не станут и вальнут просто. И на этом все закончится.

Я задумался. Так-то оно так, да только вот Платон, похоже, недооценивал изворотливость Жирного и силу его банды. Так что все может пройти не так, как он рассчитывает. И именно поэтому мы ему и выгодны — ему надо грохнуть уебка чужими руками, чтобы при этом компромат не ушел в сеть.

А мне остается только постараться превратить это во взаимовыгодное сотрудничество. Вот так вот.

Дальше мы ждали молча. Леха так и сидел с опущенной головой, его дыхание стало более ровным, глубоким. Он как будто расслабился: плечи опустил, голова свесилась набок. Так и ждали. Сколько именно прошло времени не знаю.

— Ну что, готов? — спросил наконец майор.

— Готов, — буркнул в ответ Леха. Голос у него стал каким-то вялым, словно он выпил или сладко дунул.

— Отлично, — майор сделал несколько шагов к нему, встал рядом. — Как тебя зовут?

— Алексей Воронов, — ответил шпион.

— Дата рождения?

— Двадцать четвертое октября две тысячи пятнадцатого.

— Национальность?

— Русский.

Измайлов за моей спиной хмыкнул. Похоже, что он русским этого парня не считал. Как и любого, кто будет действовать против интересов Российской Федерации.

Ну а майор, похоже, задавал общие вопросы для того, чтобы проверить, как действует сыворотка. Наверное дальше он перейдет на более конкретные вопросы дальше.

— На кого работаешь?

— Литовская разведка.

Однако. Вот так вот просто. Неужели он в действительности теперь все расскажет? Это странно даже. Оставалось надеяться, что мне не придется когда-нибудь прочувствовать эту дрянь на своей шкуре.

— Сколько лет ты в литовской разведке?

— Три года. Закончил диверсионную школу в тридцать седьмом. В Псков отправился в тридцать восьмом, налаживал связи с местным криминалом. Искал контакты, участвовал в оборудовании тайников.

Однако. Сыворотка, похоже, реально действует, раз он так подробно отвечает. Похоже, реально забористая штука.

— Что делал после начала войны?