"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

нас. Она оставляет на наших лицах то, что неподготовленный разум не в силах вынести. Обычный человек сойдёт с ума и не обретёт покоя до самого гроба. Мы — милосердие, скрытое за тьмой.

Я почувствовала, как по спине пробежал мороз. Значит, он защищает не себя, а окружающих.

— И ты думаешь, что твои «Хранилища» всё ещё существуют? — он вернул разговор к делу, игнорируя моё замешательство.

— Некоторые — точно да. Они строились в таких дебрях, куда обычные люди не полезут. Если их не вскрыли силой, знания ведьм всё ещё там.

Я скрестила руки на груди.

— Если ведьмы веками сталкивались с предвестниками Разлома, кто-то из них обязан был оставить записи о природе этой магии.

Я видела, как он взвешивал мои слова. Через связь я ощущала борьбу его скепсиса с той самой «старой усталостью».

— Ты предлагаешь отправиться на поиски призраков прошлого через континент, кишащий демонами, — подытожил он. — Звучит как плохой план.

— У тебя есть лучше? — я вскинула бровь. — Можешь и дальше приводить мне Одержимых, чтобы я методично стирала их души.

Он продолжил думать и выпрямился лишь после долгого молчания, когда секунды уже успели застыть в воздухе каплями смолы.

— Сколько таких мест ты помнишь?

— Пару десятков? — предположила я. — Мать заставляла меня учить карты наизусть. Некоторые ориентиры могли измениться за двести лет, но сама земля помнит ведьм.

Он кивнул, и я почувствовала, как в его голове сложилось окончательное решение. Из-под маски вырвался тяжёлый вздох.

— Это единственное направление, которое у нас появилось за долгое время. Я поговорю с Архижнецом. Если ведьмы знали секреты, которые мы упустили... нам стоит это проверить.

Я соскочила со стола и сделала шаг вперёд, глядя на его неподвижную маску. Вопрос, который зрел во мне с самого пробуждения, наконец вырвался наружу:

— Почему именно ты, Каин?

Он замер. Я видела, как напряглись его плечи.

— Ты ведь не тюремщик или исследователь, — продолжала я, и голос мой крепчал. — Я видела, как на тебя смотрят другие Жнецы — с суеверным страхом и абсолютным почтением. Селена сказала... Твоя Пустота, эта сила, которую вам даровал ваш Бог... говорят, она одна из самых могущественных. — Я выдохнула, пытаясь унять дрожь. — Неужели я настолько ценна... или настолько опасна?

Из-под маски донёсся тихий, похожий на шелест звук — Каин усмехнулся.

— Ты ценна, потому что ты — единственная надежда этого прогнившего мира на исцеление. И ты опасна, потому что если ты оступишься, этот мир окончательно умрёт. Тебя заточили ведь не просто так.

Он подошёл ближе, и я ощутила, как его всепоглощающая Пустота давит на мои чувства. Его слова о заточении эхом отозвались в моей собственной памяти. Я до сих пор не знала истинной причины, по которой меня приговорили к вечному сну в камне, но в этот миг прошлое само бросилось навстречу.

Перед глазами вспыхнул зал Ковена, тонущий в багровых сумерках.

В центре круга стояла мать. Она казалась неестественно спокойной, пока вокруг неё метались в панике верховные ведьмы. Я помнила, как воздух вокруг матери начал превращаться в непроницаемую завесу, которая не поглощала свет, а просто отталкивала его, заставляя магию огибать её фигуру.

— Она не просто твоя дочь, — сорвалась на крик одна из старух, указывая на меня, скованную заклятием. — В ней течёт то, что должно принадлежать лишь Бездне! Ты породила проклятие, которое выжжет саму суть жизни!

Видение погасло так же быстро, как и появилось.

— Архижнец не доверил бы тебя никому другому. Мой отряд — это те, кто выживет там, где падут армии. А я... я один из немногих, кто сможет остановить тебя, если ты начнёшь выжигать живых вместо мёртвых. И мой Бог лишь подтвердил это решение, связав нас. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я уловила его стальную решимость. Это было не оскорбление, а признание факта. Он был моим хранителем и моим палачом в одном лице. Жнецы боялись ведьмы. Так же, как люди боялись нас в моё время.

Каин развернулся и направился обратно к двери.

Глава 9. Каин

Совет Жнецов собрался в Малом зале — месте, куда редко допускали посторонних. Здесь не было пафоса, только массивный каменный стол, на котором лежала огромная карта континента, и присутствие тех, кто держал в руках остатки человеческой цивилизации.

Я стоял перед Эвелин. Её напряжение ощущалось как натянутая до звона тетива. Она смотрела на Архижнеца и командиров отрядов, стараясь не выказывать страха, но её пальцы, вцепившиеся в край рубахи, выдавали её с головой.

— Мы находимся здесь, — я указал на мерцающую на свету точку на карте. — Храм Этернис. Мы почти на самой границе с Асадалем.

Эвелин шагнула к столу, и её взгляд заметался по очертаниям земель. Она нахмурилась, узнавая родные края, но масштаб разрушений, отмеченных на пергаменте, заставил её мелко дрожать.

— Много ли ещё таких мест? — тихо спросила она, не поднимая глаз.

— Действующих — всего три, — ответил я, и мой голос прозвучал глухо. — Этернис — самый крупный. Есть ещё один малый Храм на севере, в ледниках Ориона, и один на южном побережье Велерии.

Эвелин сглотнула.

— Вот здесь, — она коснулась трёх точек в глубине Мирадана, — были крупнейшие Хранилища нашего Ковена. Там огромные библиотеки...

— Эти земли мертвы, Ведьма, — сухо перебил её Себастьян — гостящий старейшина Храма Велерии. — Там больше нет людей, как и на западе. Только выжженные поля и пустоши, где магия Разлома выедает лёгкие за часы.

Эвелин побледнела, глядя на то, как её надежда на быстрое решение рассыпается.

— Тогда Велерия, — быстро сказала она, перемещая руку на восток. — Там был островной архив...

— Исключено, — отрезал я. — Сезон Великих Штормов начался раньше срока. Море сейчас — это кипящий котёл из тварей и аномалий. Мы не доплывём до полуострова, а путь в обход по континенту займёт месяц. Мы не можем терять время. Каждое утро в городах становится всё больше тех, кого ты видела во дворе.

В зале повисла тишина, а Эвелин смотрела на карту так, словно та была её личным приговором. Наконец, она медленно провела пальцем по пергаменту.

— Тогда остаётся только это.

Она указала на три точки. Одна из них находилась на границе, среди скал.