Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

Проход между воротами и парадной украшали барельефы, изображавшие каких-то, видимо, важных гномов. Угрожающе нависавший над путниками сумрачными стенами путь вел в огромную приветственную залу — напротив, торжественную и яркую от обилия огня. Увидев огненно-рыжее царство, Хольфстенн вздрогнул, шумно прочистил горло, потянул горловину доспеха, словно ему резко стало не хватать воздуха.

— Для рожденного в горниле, ты слишком… — не уверенно начал Борво, но Стенн его заткнул, оборвав, наверное, первую попытку здоровяка пошутить на общей памяти отряда.

Передняя зала, судя по всему, вела в основную часть города, и была отделана так, что путники, перестав препираться, замерли на несколько секунд, с открытыми ртами рассматривая широкий вытянутый холл. По обе стороны мощеного прохода, напоминавшего торговую площадь, росла целая колоннада изваяний. Каждое из них упиралось руками и головами в высоченный свод и, что впечатляло особенно, имело свое собственное лицо.

— Неужели это и есть те предки, молитвы которым написаны на воротах? — выдохнула Эдорта.

Дагор — о нем путники пока ничего не могли сказать, поскольку гном практически целиком скрывался под доспехом — поглядел на воительницу с интересом.

— Откуда знаешь про молитвы? Ты перевел? — тут же уставился на Хольфстенна.

— Просто уточнил, что за символы. Женщины — это, знаешь ли, жутко пытливые создания. До всего дознаются! Ну, там, где был, что пил, с кем спал — и тому подобные глупости.

Дагор шутку как будто не оценил, свои попутчики усмехнулись беззвучно и уже по привычке. Хольфстенн приуныл.

— Так что ты должен был рассказать нам? — спросила Данан. — По дороге к королю.

Дагор затараторил, коротко и зорко глядя по сторонам, толком не поворачивая головы и мгновенно оценивая обстановку, как делают только опытные бойцы, которым доводилось бывать в тылу врага. Сейчас врагов не было, но он вел компанию пришельцев сквозь гномов Руамарда с одинаковым проворством и в тех местах, где народу было немного, и в тех промежутках пути, когда было не протолкнуться.

— Несколько недель назад, — заговорил Дагор на всеобщем чуть менее уверено, чем его начальник, но все еще очень разборчиво и связно, — у нас начались проблемы в амниритовом провале. Рухнули опорные балки на перекрытии в одном из отсеков, за ними обвалилась часть свода. Шахтеры на удачу почти не пострадали, их отрезало. Ближний патруль отправил бригаду, чтобы завал разобрали, и сначала, как они говорили, вроде как были слышны голоса шахтеров. Когда прорвались внутрь отсека, никого не нашлось.

Диармайд, оглянувшись вокруг себя, внезапно осознал, что Дагор ведет их как неделимый, неразбиваемый косяк рыб: постоянно прицениваясь к обстановке и ловко лавируя небольшим отрядом.

— Не пытались искать? — спросила Эдорта.

— Пытались, — опроверг Дагор.

— И никого, верно? — с фатальным предчувствием вызнал Стенн.

Дагор помедлил с ответом, жуя губы, дабы не сказать лишнего.

— Ни их, ни еще двух патрулей. Дело дошло до короля. После этого лорд-командор Йорсон велел снарядить отряд смотрителей Пустоты, и, как вам уже было сказано, вскоре Руамард потерял и командора тоже.

Дагор вел путников до того стремительно, что у них просто не выдавалось шанса оглядеться по сторонам — только маневрировать между гномами, и стараться не сносить их, что наверняка сочли бы крайним неуважением к местным. В глаза бросались общие смазанные фоны: толстостенные своды массивных зданий из кирпича или цельных кусков темного камня, окованные железом желоба, по которым струилась горячая лава, навязчивый запах раскаленного железа в застоявшемся, словно в парной, воздухе и — гортанное гномское наречие отовсюду. Особенно громко шептались на нем те, кто украдкой пытался показывать на путников пальцем.

— А… — протянула Эдорта с явным намерением уточнить что-то еще.

— Большего я чужакам не открою, даже если среди них Смотрители. Пусть король решает, что вам требуется знать еще, — без лишней агрессии отказал Дагор. — Сюда. — Он свернул к одной из улиц, на которой внезапно на зданиях появились вычурные белые и красно-рыжие узоры. Данан и Фирин, не сговариваясь, остановились у одного из сооружений, о назначении которого даже не намеревались думать. На каменной поверхности стен петляли в необъяснимом танце желобки, по которым струились от здания к зданию или раскаленное железо, или настоящая лава.

— Без магии не обошлось, — шепнула Данан.

— Бесспорно, — подтвердил Фирин, не оглядываясь на чародейку и пристально рассматривая каждую линию замысловатого рисунка.

— Так и есть, — только и нашелся Дагор, которому это внезапная остановка ничуть не понравилась. — Идемте, ну.

Данан оттащила себя насилу, но все равно по дороге таращилась едва ли не с разинутым ртом. И если Дагор и бормотал еще что-то, она толком не вслушивалась. По дороге через квартал для высшего сословия им встретилось несколько патрульных групп. С командиром одной из них Дагор, остановившись, перекинулся несколькими фразами на гномском. Судя по выражению лица Хольфстенна, услышанное его озадачило.

— Что? Он назвал нас ублюдками? — стараясь скрыть недоверие, спросил Борво. Он всю дорогу с трудом сдерживал нервный смех, вызванный тем, что с его ростом гномы ему годились для игр с мячом. Только с гномами. И одно дело, когда под боком из таких только Стенн, а другое — когда наоборот: один ты, как гвоздь, вбитый в доску до середины.

— Да нет. Вполне прилично обозвал смотрителями, но, похоже, его король будет рад всучить нам какую-то работенку.

— Этого не хватало, — недовольно пробурчал Дей.

— Ну, если тебя утешит, — вставил голос Жал, — один из них понадеялся, что на этой работенке эльфов из вашей компании кто-нибудь «шлепнет».

Хольфстенн перевел на Жала утомленный взгляд:

— Я, кажись, пропустил момент, когда изучение гномских языков стало обязательным в эльфийских школах? Или вас прямо с детства родители дома натаскивают? Мол, давай, мой лопоушек, всмотрись внимательнее, — скабрезно кривлялся Стенн, — что ты видишь на горизонте? Загорающиеся звезды? Хорошо, а как это будет на гномском?

— Тебе жалко, что ли? — беззлобно спросил Жал.

Стенн не ответил — Дагор подвел их к монументальному зданию высотой, «по меньшей мере, в девять Хольфстеннов», пошутила Данан. Здание было единственным, где на стенах по желобкам струились разом и каленое железо, и лава, и жидкий амнирит. Казалось, великоопытная ткачиха древности сплела их в два узора — голову медведя с раскаленными углями глаз справа и тяжелый щит — слева. В центре щита, идеально круглого и украшенного по краю рунической вязью, красным горели два меча — один опущенный, другой воздетый, а между ними, переливаясь, сверкал круглый