"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

и в следующую секунду прошлое ударяет в меня с такой силой, что воздух в груди становится слишком тяжелым. Этот голос я помню слишком хорошо, по интонации, по той спокойной, вежливой сухости, с которой он мог рассуждать о боли. Перед глазами на мгновение вспыхивает охотничий дом, металлические оковы, запах трав и крови, и я уже не просто слышу этот голос, я чувствую его кожей.

Злое и болезненное любопытство заставляет меня медленно повернуть голову.

На пороге стоит Рогнар Мар.

Он кажется старше, чем в моей памяти, будто время прошлось по нему жесткой наждачной бумагой, оставив только сухую кожу, впалые щеки, редкие поседевшие волосы и те самые длинные жилистые пальцы, которые всегда выглядели слишком спокойными для рук человека, умеющего так точно причинять боль. Темная мантия висит на нем свободнее, лицо осунулось, морщины у рта стали глубже, но глаза остались прежними, внимательными и цепкими, мутно блестящими каким-то нездоровым, живучим интересом ко всему, что можно разобрать, изучить и использовать.

Сначала он смотрит только на Агнес и корзину в ее руках.

Потом его взгляд смещается на меня.

Рогнар замирает на полувдохе, сильнее сжимая край двери, и его лицо, до этого раздраженно-обыденное, вдруг пустеет, словно все лишнее с него одним движением стерли.

— Что такое? Ты чего застыл, как будто я тебе не пироги, а налог принесла? — спрашивает Агнес, нахмурившись.

Старый алхимик не отвечает. Он смотрит только на меня.

— Какая встреча, — произносит он наконец, опуская взгляд на мои руки, которые я стиснула в кулаки. — Надеюсь, ты не собираешься сводить со мной счеты прямо на пороге моего дома, эрида? Не думаю, что сейчас подходящее место выяснять то, что было между нами более года назад.

— А когда было подходящее? — спрашиваю я, не скрывая раздражения. — Когда ты резал меня своими руками? Или когда собирался убить Ривена у меня на глазах?

На этих словах Агнес резко ахает и так быстро оборачивается к Рогнару, что корзина у нее в руках опасно кренится набок, а край полотенца сползает, открывая еще теплые пироги.

— Ты что, совсем спятил... Рогнар, скажи мне сейчас же, что она шутит. Скажи, что ты не трогал ее и не делал того, о чем она только что сказала!

Он молчит, и этого молчания оказывается достаточно. Агнес качает головой, отказываясь принимать то, что уже поняла.

— Нет, — говорит она уже тише. — Нет, не смотри на меня так. Я тебя сейчас не спрашиваю, удобно ли тебе об этом говорить. Я спрашиваю, правда это или нет. Потому что если правда, то я, выходит, все это время носила пироги человеку, который людей на части разбирает.

— Она не человек, Агнес, — сухо поправляет ее алхимик. — Это эрида. И тогда она сама была не лучше зверя, так что не надо сейчас лепить из нее жертву.

— Еще слово в таком тоне, — обрываю я его. — и я прямо здесь сломаю тебе челюсть.

Агнес резко втягивает воздух.

— Так, нет, — бросает она сразу, цепко перехватывая меня за локоть. — Нет уж. Мордобой на крыльце в мои планы не входил. Я, между прочим, пироги несла, а не шла смотреть, как вы тут друг другу кости пересчитывать будете. Впусти нас в дом, Мар. Не хватало еще устраивать такое на пороге, где любой прохожий уши развесит.

— Нет, — произносит он резко, поднимая ладони и останавливая Агнес, которая уже делает шаг вперед, явно собираясь сама подвинуть его с порога. — Нет. Отдавай пироги, бери деньги и уходите.

Агнес замирает, недоверчиво глядя на него снизу вверх.

— Это еще что за новости? — спрашивает она, прищурившись. — Ты с каких пор людей с порога разворачиваешь?

— Агнес, — произносит он уже тише, но жестче. — Просто отдай пироги и уходите.

— Ну уж нет, теперь мне тем более интересно, что это ты так засуетился, — отрезает она, крепче подхватывая корзину. — Если бы я не знала тебя столько лет, решила бы, что ты прячешь внутри что-то особенно неприятное.

В этот самый миг из полумрака коридора появляется фигура, и у меня внутри все снова дергается, только теперь уже от другого, не менее резкого удивления.

Позади Рогнара появляется Адарис.

Он выходит неторопливо, но с таким лицом, по которому сразу видно, что наше появление стало для него неожиданностью. На одно короткое мгновение все замирают. Рогнар резко оборачивается через плечо, Агнес перестает дышать, а я смотрю на Адариса и не сразу понимаю, почему он стоит внутри этого дома, если совсем недавно ушел искать Эларию.

Адарис тоже смотрит на меня. Потом на Агнес. Потом на Рогнара.

— Селина. Что ты здесь делаешь?

— Я могла бы спросить то же самое, — отвечаю, не двигаясь с места. — Ты сказал, что идешь искать Эларию.

Его взгляд на секунду становится тяжелее.

— Я и пришел к Эларии.

Я чувствую, как внутри все неприятно сжимается. Элария. Эрида. Дом Рогнара. Рогнар, который не хочет впускать нас внутрь. Рогнар, который когда-то вскрывал болью мое тело и называл это работой.

Я резко перевожу взгляд на алхимика.

— Ты опять за старое взялся? — выговариваю я, шагнув вперед. — Снова держишь у себя эридов? Снова ставишь опыты, режешь, колешь, изучаешь, пока тебе не дадут то, что ты хочешь?

Рогнар прищуривается, крепче сжимая пальцы на двери.

— Осторожнее с обвинениями, эрида.

Я почти не слышу его. Смотрю на Адариса, потому что он стоит внутри этого дома, потому что он пришел сюда к Эларии, потому что, возможно, еще не понимает, рядом с кем оказался.

— Ты знаешь, кто он? Знаешь, что он делал в Веларроне? Он пытал меня. Вливал в кровь свои смеси, и записывал, сколько боли я выдержу.

— Не смотри на меня так, будто я один был чудовищем в этой истории, — произносит алхимик. — Принц Каин привел тебя в тот дом. Я всего лишь сделал то, что требовалось. По его приказу.

После этих слов я срываюсь.

Агнес вскрикивает что-то короткое, Адарис резко тянется ко мне, но я уже бросаюсь на Рогнара, хватаю его за ворот мантии и с силой вталкиваю обратно в дом. Он ударяется спиной о стену, цепляясь пальцами за мои запястья, а на его лице появляется страх.

— Где она? Что ты с ней сделал?

— Ничего!