Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

повернули к Оке. Соображают, что на родные хаты погоню лучше не выводить. Опять же по реке идти проще. Едва злоумышленники вышли из леса, тут их и повязали. Бойцы взяли пятерку в кольцо, сблизились, Серега дал короткую очередь из автомата под ноги не состоявшимся грабителям, приказал бросить оружие. Те побросали на снег старенький ржавый меч, совсем не плотницкий топор, три сулицы, лук. Двое мужиков были в возрасте, лет по сорок, что по местным понятиям – уже старик, трое молодых, едва-едва борода проклюнулась. Все в овчинных тулупах, шапках-треухах. У того, что с мечом, под овчинной оказалась короткая байдана из колец крупного плетения и поддоспешник. У второго, с боевым топором – самодельный куяк – безрукавка с нашитыми медными и железными пластинами.

Мужики сходу начали оправдываться, мол, за что? Всего то в лес за дровами шли, никого не трогали.

– Ага, в лес! – возмутился Серега. – А бронебойные наконечники на стрелах, чтоб белок бить? И доспехи, чтоб заяц не покусал!

Мужиков посадили на задние сиденья снегоходов, привязали, надвинули шапки на глаза – чтоб сбежать было сложнее. Назад кавалькада катилась намного быстрее – тропа протоптана, дорога известна, не нужно опасаться наскочить на торчащую из под снега палку или валежину. Выскочили к машинам аккурат в тот момент, когда Ганномаг оттаскивал с дороги отрезанный кусок ствола. Более тонкие сучья и ветки были спилены или отрублены еще раньше. Пока одни расчищали завал, другие развели большой костер, вскипятили чайники, разогрели обед.

Бойцы развязали злоумышленников и поставили пред светлы очи подполковника.

– Что делать с задержанными? – спросил Серега Афанасьева.

Арсений Николаевич критично осмотрел несостоявшихся разбойничков, покачал головой, глядя на меч, дескать, как можно было довести боевое оружие до такого состояния? Оценил доспехи – усеченная байдана явно с чужого плеча, и, скорее всего, с трупа. Не хватало нижней части юбки, да и на спине железные кольца стянуты пеньковой веревочкой. Разбойники стояли молча, понурив головы, они уже поняли, что с такой экипировкой спалились по полной и никакие оправдания не помогут.

– По местным законам их можно тут же повесить. – ответил Афанасьев. – Но: Земля принадлежит Роману Ингваревичу, князю коломенскому. Сдадим с рук на руки, пусть сам судит. Давайте к столу, все уже готово, поснедаем, да дальше тронемся. И так задержались на два часа. Засветло не успеем.

Ржев, 27-28 ноября 1237 года (грудень 6746 год)

Андрей Волков со своим подразделением выехал в сторону Курска в тот же день, что и Афанасьев. Но в отличие от Арсения Николаевича, всю дорогу пришлось проходить своим ходом – на Шишиге и Ганомаге. Впрочем, до Ржева дорога по Торжокской гряде была накатана машинами и танками еще в августе, когда ездили колонной бить литвинов, поэтому на сей раз до воеводы Яруна добрались засветло. Единственное неудобство – Волга. Зима еще толком не началась, лед тонок, пускать по нему тяжелые автомобили опасно. Можно, конечно, не останавливаться, а ехать дальше в обход истока или в поисках брода на мелководье, как изначально планировалось, но просвещенный в вопросах средневекового этикета, Волков счел обязательным сделать остановку у Ржева и навестить воеводу. Помниться, летом, когда литвинов гоняли, не удосужились к нему заскочить, так сколько потом обид было? Оно и понятно – появление без ведома владетеля пусть и небольшой воинской группы на чужой территории – равносильно оскорблению.

Автомобили с пятеркой бойцов Андрей оставил на своем берегу, а сам со второй пятеркой рванул через Волгу пешком.

В городе сразу заметили автомобили, из-за чего начался небольшой переполох – воевода, широкоплечий, но низкорослый мужчина, эдакий квадрат, подумал, что к нему в гости приехал сам Афанасьев, вот и кинулся отдавать приказы, как встречать дорогого гостя, чем угощать, что на стол подавать. А сам в темпе одевал лучшие одежды, дорогую шубу, да жену поторапливал. Ей надлежало выйти на крыльцо и из собственных рук угостить гостя горячим сбитнем.

Едва одевшись, поспешил на городскую стену и только тут разглядел, что среди шести шествующих по реке – Афанасьева нет.

Ярун сгоряча плюнул, из-за мороза попав себе на бороду, утерся и стал все переигрывать.

За осень он успел пообщаться с Афанасьевым, да и своих осведомителей в Торжке имел, потому знал, что лейтенант – это не более чем сотник, а воевода – чин генеральский. С учетом же, что Ярун назначен управлять княжеством – он генерал-губернатор. То есть, хотя и ниже князя, но никак не ровня простому сотнику, пусть и из приближенного княжеского круга.

Старшего лейтенанта встретили радушно, хотя больших почестей уже не было: воевода на крыльцо не вышел, корец со сбитнем подала простая служанка, а в терем проводил гридень. Тем не менее, красноармейцев отвели в людскую, накормили, дали хмельного меда.

Волков вошел в двери вслед за посыльным, поднялся по лестнице на второй этаж, миновал короткий темный коридор и вошел в залу. Трапезная оказалась воистину княжеской: метров восемь в ширину и не меньше двенадцати в длину, обогревалась сразу двумя изразцовыми печами, своды украшала вычурная золотая и серебряная роспись с элементами растительного узора. По уголкам свода – витая лепнина. Стены тоже расписные – в некоторых проемах сидели святые старцы с раскрытыми книгами, в остальных – гербы разных городов или княжеств. Посередине стоял длинный стол, заставленный всевозможными яствами. Главным украшением были огромные пузатые бочонки, полные темного пенистого напитка, с большими серебряными ковшами, плавающими внутри. Во главе стола, на высоком троне, восседал воевода, собственной персоной, наряженный в длинный, ниже колен, бархатный кафтан ядовито-зеленого цвета и меховую тафью. Соболиную шубу Ярун снял, чтобы подчеркнуть неофициальный характер встречи. Впрочем, служки шубу не уносили, вдруг понадобится? Так и лежала рядом на лавке. Волков тоже скинул бушлат и шапку, пристроив рядом, оставшись в полевом камуфляже.

Воевода намеренно встречал Волкова в трапезной, не для того, чтоб унизить, а просто показать разницу между сотником и воеводой. Хотел и стол убрать, но передумал – не пропадать же добру, что уже приготовлено? Правда, вина заморские успели унести. В бочонках плескалось и пенилось пиво да мед.

Как не было воеводе любопытно – зачем к нему пожаловал сотник из Торжокского княжества, но ритуал – есть ритуал. Сначала посетовал на погоду, мол холода настали жуткие, да за целую неделю до первого снега – как бы озимые не померзли, поинтересовался – что в княжестве нового, не намечается ли война с ярославичами, что слышно про Батыя, какую посуду освоили на стекольном заводе