Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

class="p1">Почему она решила пробраться в покои убитого, даже для неё оставалось загадкой. Она не верила тем бредням, что несла Лавра пару дней назад о заговоре и о Тритоне. Но и поведение Коваля было странным. Он, действительно, успел познакомиться со всеми студентами, отдыхающими в санатории, и каждому рекомендовал почитать мифы Древней Греции. Марина спрашивала об этом и у Аиды, и у Жени, и у Романа. Да и не совсем логичным показался поступок Фанелина. Ну зачем ему убивать Вячеслава Сергеевича практически на глазах у окружающих? Почему он не сделал этого, скажем, на улице? Ведь для такого замысла вчера была прекрасная мглистая ночь.

Чутьё не подвело Марину — номер Коваля был открыт. Здесь, несомненно, уже побывали следователь с оперативниками, но вот убрать вещи покойного прислуга ещё не успела. Девушка аккуратно прикрыла за собой дверь и на цыпочках прошла к большому письменному столу, за которым, судя по всему, любил работать убитый. Здесь лежали всякие книги, исписанные листы, стоял ноутбук и ваза с цветами. В основном вся литература была посвящена оккультизму, а некоторые названия Марина просто-напросто не смогла разобрать — они были на незнакомом ей языке. На первый взгляд, ничего подозрительного тут не наблюдалось, кроме небольшой картинки в стеклянной рамочке. На ней был изображён бог морских глубин Тритон, восседающий на морской раковине. Это уже интересно! Зачем Ковалю такая картинка?

Марина покрутилась возле стола ещё пару минут и обратила внимание на чемодан, лежавший под стулом. Он тоже оказался не заперт, а внутри обнаружился странный предмет — продолговатый голубой рог, в который, наверное, надо было дуть, чтобы издавать музыкальные звуки. Здесь же находились шприцы и упаковки с неподписанными ампулами, в которых содержалась мутная жёлтая жидкость. Может, это какое-нибудь лекарство, которое принимал погибший?

Холодова подошла к кровати и заглянула под неё. Так-так, там тоже что-то лежит. Она встала на четвереньки и вытащила на свет какую-то металлическую палку. Та оказалась довольно длинной. Но каково же было удивление девушки, когда она поняла, что это трезубец. Ну ничего себе! Значит, Гербер не обманывала, человек на морской раковине, действительно, попадался ей на глаза!

— Не смей к нему прикасаться! — вдруг сказал низкий мужской голос из-за спины, и Марина в страхе замерла с трезубцем в руках.

* * *

Вода под ногами казалась слишком холодной и уже изрядно опротивела. Было темно, но зал за каменными решётками всё так же освещала непонятная синева, которая исходила от куполообразного потолка над бассейном. Лавра сидела на одном из разломанных камней, дожидаясь неизвестно чего. Она устала выглядывать из своей камеры-пещеры, чтобы посмотреть на то, что там происходит. Из ловушки, подстроенной коварной русалкой, не имелось никаких выходов. Только вода, которая иногда появлялась стремительным потоком откуда-то из-под скальной стены. Девушка сидела и думала, что теперь можно предпринять, когда враждебная нимфа заперла её в этой отдушине, а Аида и подавно куда-то пропала.

Наверное, прошла ночь, а может, всего лишь несколько часов. Считать время здесь, под землёй, оказалось сложно. Можно было попробовать заснуть, однако холодная вода всякий раз подливала к ногам и заставляла приходить в себя от сонливости. Лавра сняла мокрую блузку и выжала её, но через пару минут одежда вновь намокла, так что сушить её не имело никакого смысла.

— Налейся водою,

Напейся ты мною.

Вернись за любовью,

Отдайся мне кровью…

Лавра припала к решёткам и увидела перед бассейном русалку. Та медленно водила руками по воде и напевала какие-то странные фразы. Аиды поблизости не было. Скорее всего, речная дева тоже спрятала её в какую-нибудь из камер.

— А, ты всё ещё в сознании, — вдруг сказала Валенса и посмотрела на Гербер. — Сильная девочка. Я считала, что ты лишишься чувств, не просидев здесь и часу. Обычно мои пленники быстро засыпают.

— Что ты хочешь от меня?

— От тебя — ничего. А вот от твоих славных друзей я жду хоть каких-нибудь действий.

— Ты колдуешь? — догадалась Лавра, и вода снова прилила к её ногам.

— Русалки всегда создают чары, это наша основная задача.

— А в чём тогда задача Тритона?

— Властвовать. — Речная дева опустилась в бассейн и спустя мгновение оказалась перед ней, шевеля рыбьим хвостом.

— Выпусти меня отсюда, — попросила девушка, обхватив решётки бледными от холода руками.

— Для чего? — улыбнулась Валенса, хлопая плавником по ступеньке. — Хотя теперь я понимаю. Надежды нет, твои друзья не идут к тебе на помощь. А значит…

— Чёрт побери, выпусти меня! — вскричала Лавра злым голосом. — Твои чары всё равно не действуют.

— Действуют, и ещё как! Скоро твоя подруга по несчастью станет хорошей панацеей, которая вернёт мне ноги.

— Я так и думала, что ты не о жизни болтать с ней собираешься! — разозлилась Гербер.

— Да, Роман хорошо мне помог с этим делом, поможет и со следующим.

— Ты не понимаешь. Браслет, который у тебя на руке, не даст ничего хорошего. Его хозяин уже ищет тебя, а это очень опасно.

— Пытаешься меня запугать? Но я не страшусь людских угроз. Вы все для меня не более, чем мушки. И я сделаю то, что решила.

— Твои ноги будут у тебя недолго.

— Возможно, но мне этого хватит, чтобы…

Вдруг со стороны входа, где шумел водопад, раздался стук. Русалка резко обернулась и тут же спрыгнула в воду. Через минуту в зал вошёл Роман, неся с собой огромную сумку. Лицо Валенсы радостно засияло, и она развела руки в стороны, призывая его обняться. Кривовцов улыбнулся, откинул груз и прижался к её холодному телу. Лавра с омерзением смотрела на эту пару «влюблённых», но потом не выдержала.

— Роман, она обманывает тебя! — прокричала девушка, и её эхо разнеслось по залу. — Разве ты не знаешь, что у русалок только одна цель…

— Не слушай её, мой желанный, — пропела Валенса, заставляя его вновь смотреть только на себя.

— Ты же изучал мифологию! Вспомни, русалки завлекали моряков исключительно для того, чтобы питаться ими, чтобы использовать их молодость и красоту для своего долголетия…

На секунду показалось, что он замер, и глаза его взглянули на прижавшуюся к телу нимфу с долей удивления. Но стоило той поцеловать парня, как случайное пробуждение вновь улетучилось.

— Роман, посмотри, что она делает с нами! — требовала Лавра, просовывая сквозь решётки оцарапанные руки. — Разве ты позволишь ей причинить нам зло? Это ведь я, разве ты не узнаёшь меня?..

— Замолчи, Гербер! — не вытерпела Валенса её причитаний и взмахнула рукой.

Стена воды сорвалась с поверхности бассейна и накрыла решётки камеры.