Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

засыпанной мелким гравием, мимо чудес садово-парковой архитектуры. Территория громадная, механизации труда садовников практически никакой. Отсюда вопрос: а сколько же человек здесь стригут газоны и рыхлят землю на клумбах? Стирают постельное белье и протирают пыль на люстрах с финтифлюшками? Ужас. Страшно подумать только, в какую сумму обходится такое счастье. Даже если владелец сам себе в герцогскую казну налоги не платит, на одних свечах разориться можно.

Неприличные, но такие сладкие размышления о чужих деньгах прервала остановка. Приехали, значит. Кто-то снаружи открыл дверцу экипажа, и я выбрался на свежий германский воздух. Встречал меня дворецкий. Одет довольно аскетично, никаких позументов с аксельбантами. Простой сюртук, неплохо пошитый. Лет пятидесяти, на лице — отпечаток причастности к высшим сферам. Вернее, служения. Такие ребята свое место крепко знают, поколениями состоят при одной и той же фамилии, и ни один господина не продал. За деньги не покупается. Примерно как английский газон — посадить траву и подстригать триста лет.

— Герр Баталофф, рад приветствовать вас в Вольфсгартене! — с изрядной долей пафоса произнес он. — Меня зовут Фриц, я — старший дворецкий. Сейчас вас проведут в вашу комнату. Ужин через два часа.

Операция внедрения прошла на «отлично». Горничные забегали, готовя мне ванную, ливрейный лакей со знанием дела помогал Кузьме распаковывать чемоданы, мне с дороги предложили чего-нибудь выпить, пока среда обитания придет в состояние, достойное гостя высоких хозяев. И ведь даже паспорт никто не спросил, довольно было представиться на въезде.

Комната, если честно, сильно моему номеру в «Бристоле» проигрывала. И в «Англии» тоже. Три звезды максимум. Четыре с большой натяжкой. Скромненько: гостиная, спальня, ванная. Кровать, правда, двуспальная, на всякий случай, наверное. Но без балдахина. Тумба прикроватная, столик, шкаф. И в гостиной диван, парочка кресел, бюро, если поработать надумаю. Ну хоть на письменный прибор средней паршивости и стопку писчей бумаги расщедрились. Никакого антиквариата, сплошной новодел. Картины на стенах — уровня барахолки в Битцевском парке. Жмоты, одно слово. Так мировое светило встречать — себя не уважать. Хорошо, не с дворней столоваться посадили, и за это спасибо.

За ужином меня ожидал великий князь и некто неизвестный, взирающий на Сергея Александровича с выражением угодливого страха. Я был удостоен горячего рукопожатия и вербального восхищения оценкой моих заслуг. А как же, вроде и виделись недавно, а два ордена получил.

Выглядел Романов неважно — красные глаза, печать усталости на лице. На лбу обозначились мощные морщины.

Странный худощавый субъект в пенсе оказался моим коллегой, акушером при дворе великого герцога Эрнста Людвига, доктором медицины Герхардом Петерманом. С ним я уговорился пообщаться позже, не за ужином же. Хозяин поместья отчалил по своим делам в Дармштадт. Там же находятся и его жена Виктория-Мелита с годовалой дочкой Елизаветой. О причинах отсутствия великой княгини мне пока не сообщили.

Ужин как ужин: пресноватый суп, слегка недосоленный бифштекс и прочее, в пределах допустимых погрешностей. Съедобно. Вино хорошее, прямо очень понравилось. Надо попросить, чтобы прислали несколько бутылок. Наверняка из личных герцогских погребов, не в магазине покупали. К вину шел отличный сыр под названием брюнуст. Тоже захотелось захомячить пару-тройку головок.

— Расскажите, что там за конфуз случился во время визита его величества в институт? — спросил Сергей Александрович после того, как мы прикончили первую бутылку и слуги нам открыли вторую.

Что примечательно, беседовали по-русски, напрочь исключив из разговора очкарика. Вроде и невежливо, но кто я такой, чтобы правила устанавливать?

— Одна сотрудница совершенно случайно пролила на голову своей коллеге пузырек с зеленкой, — объяснил я. — Следы оперативно убрали, но на волосах остался легкий изумрудный оттенок.

Великий князь хмыкнул. Наверное, представил, как выглядела пострадавшая.

— И как она попалась на глаза государю?

— Так роли были распределены, люди проверены. Обе участницы недоразумения были предназначены на одну и ту же роль. Одна — основной состав, вторая — на всякий случай, на замену.

Я рассказывал об инциденте, а сам все гадал, чего Сергей Александрович такой дерганый. Явно же не вино подействовало. Алкоголь, он в основном наоборот, успокаивает и расслабляет. Наконец, просто взял и прямо спросил. Выяснилось, что великую княгиню тошнит, мучают головные боли, и все это выглядит… да, как токсикоз. Но в беременности до сих пор уверенности нет. А вот Романову горит. Узнать и объявить. Что-то там кому-то, наверное, наобещал, авансировал, какие-то планы с этим всем связаны.

— Вообще есть способ узнать.

— Осмотром?

— Нет, лучше. Анализы.

Тут терпение Сергея Александровича подошло к концу, сразу перешел на немецкий, зачастив скороговоркой. Да так, что я еле успевал понимать сказанное им:

— Господин Петерман! Евгений Александрович имеет способ установить беременность моей жены с помощью специальных анализов.

Очкарик растерялся. Снял пенсне, начал его протирать специальной тряпочкой.

— Но, ваше высочество! Наука еще не знает точного способа установить беременность на таких ранних сроках. Не исключена ошибка…

— И тем не менее! Пожалуйста, займитесь этим немедленно! И доложите мне после осмотра!

Великий князь встал и ушел, не попрощавшись.

Я посмотрел на Петермана, ожидая профессионального разговора. Но коллега начал путано вещать, что, может, в хирургии я что-то и понимаю, но в повивальном деле вряд ли, а потому самое разумное, что можно сделать, — довериться мнению специалиста и потихонечку отчалить в сторонку, чтобы не мешать взрослым дядям и не светить тут непроверенными методами. Понятно, что ни хрена не понятно.

— Давайте представим, что я пока ничего не знаю. Вы, доктор, введете меня в курс дела, а я буду задавать вопросы, если чего-то не пойму. Так мы сэкономим кучу времени и душевных сил.

На колу висит мочало, начинай трындеть сначала. Опять словесные кружева. Может, у них тут заведено перед началом работы забить голову собеседнику до состояния невменяемости, но мне такое сильно не по душе.

— Что с великой княгиней? — не выдержал я.

— Ее императорское высочество сейчас в сложной ситуации. Меня вызвали в связи с возможной беременностью. Я наблюдаю пациентку в течение недели, но пока точно ответить не могу. Накануне великая княгиня почувствовала недомогание, боль в животе, тошноту. Я назначил постельный режим во избежание…

— Так пойдем к пациентке, зачем медлить? Там и расскажете, что и как.

Ах, как сильно я хотел увидеть Лизу. Только сейчас понял, что соскучился неимоверно.

— Что же… пойдемте. Только имейте в виду: княгиня сильно не в духе.

— Думаю, наш визит поднимет ей настроение!

Глава 20

Проход по лестнице, коридору, поворот — и мы перед дверью. Сразу видно, что не абы кто там, за ней, солидное препятствие. Петерман аккуратно постучал, дождался, когда горничная откроет и впустит нас.

Лиза лежала на постели, голова ее