Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

скрывалась в нагромождении подушек. Бледновата, но внешне ничего страшного — ухоженная, с прической. Хотя сейчас мне к осмотру доступно даже не всё лицо, не говоря уже об остальных частях тела.

— Здравствуйте, ваше императорское высочество! — поклонился я.

Лицо Лизы вспыхнуло, глаза засияли. Но княгиня себя блюла. Подала руку для поцелуя, крепко сжала мою ладонь.

— Прекращайте, Евгений Александрович. Давайте без титулов.

— Как вы себя чувствуете? Беспокоит что-то? Сергей Александрович переживает весьма сильно. Вот прямо очень.

— До вчерашнего дня всё было замечательно. Разве что вкус немного изменился, и запахи будто сильнее стали. А накануне, наверное, съела что-то. Тошнота появилась, рвота была. Я уголь ваш выпила, но не помогло. И сейчас мутит.

— Живот не болит?

— Нет, разве что… совсем немного, — ответила Лиза, подумав.

Я на всякий случай прощупал живот. Ничего необычного, никаких вздутий, спазмов.

— С вашего позволения, я переговорю с врачом, — снова чуть поклонился я и потащил Петермана в уголок.

Спальня была таких размеров, что в дальнем углу, наверное, можно и погромче разговаривать, никто толком не услышит. Акушер даже не сопротивлялся, пошел за мной.

— Какие признаки беременности вы заметили? Базальная температура повысилась?

— Не измеряли.

— Шейка матки? Цвет изменился? Синюшность есть? Ареолы молочных желез? Сами железы? Высота стояния дна матки? Консистенция?

Через минуту я понял, что этот индюк сюда приехал исключительно для порядку. Засунуть термометр в анус он постеснялся, об изменении цвета шейки матки не знал, про молочные железы промямлил что-то невразумительное. Наверняка еще какие-то признаки есть, я ведь по памяти, что осталось после кафедры акушерства с гинекологией. Вот только дно матки немец и прощупал, но и ответ о консистенции дал уклончивый.

— Что же, коллега, пойдемте, осмотрим пациентку совместно, — вздохнул я.

На этого специалиста даже обижаться нельзя. Брать на себя ответственность за это не хочется, хоть и пришлось наблюдать родную сестру сюзерена. Полезешь смотреть в зеркалах — а вдруг чего случится, виноват ты. Поинтересуешься базальной температурой — оскорбление. И так далее.

Хотя когда Петерман понял, что вся ответственность легла на мои плечи, оживился. И действовал вполне профессионально: живот щупал как надо, осмотр в зеркалах провел замечательно, причинив минимум неудобств этой не очень приятной для дамы процедурой. Что за люди эти придворные? Что угодно сделаю, лишь бы не оказаться в их числе.

Выяснилось, что приборы для измерения артериального давления до Гессена еще не добрались. Пришлось послать слугу ко мне в комнату за саквояжем. Как знал, на конгрессе не все раздарил нужным людям.

— Ваше мнение, коллега? — спросил я его после осмотра.

— Беременность восемь-десять недель, рвота беременных легкой степени. Но его императорское высочество… требует веских доказательств.

Повздыхали, попереглядывались.

— До шевеления плода еще много времени. Но есть одна задумка… Прикажите, пусть подготовят три… как это по-немецки… самки кролика. И столько же самцов лягушки. Елизавета Федотовна, будьте готовы сдать сейчас мочу для анализа.

Вот что мне нравится: сказали три крольчихи подготовить, и понеслись выполнять приказание. Никто даже задумываться не стал, что я с ними делать собираюсь. То же касаемо лягушек.

Мы с Петерманом вышли, и через пару минут горничная принесла нам великокняжескую урину. Немец только хлопал глазами за стеклами пенсне.

— Что вы собираетесь делать?

— Покажу вам секретную методику определения беременности на ранних сроках. Очень достоверный способ.

— Но кролики, лягушки… Это какой-то ритуал?

— Вы что меня, за шамана держите? Или сельского колдуна? — подпустил я металла в голос.

Немецкий для этого очень хорошо подходит. Рявкнул «ляндлихер цауберер» — и пожалуйте менять портки.

— Что вы, коллега? Прошу прощения, если мои слова вас задели.

Тонко чувствующий организм сразу почуял, к чьему мнению прислушиваться будут. А если еще по-свойски в морду дам? И акушер потрусил чуть впереди меня молча.

Слуга привел нас на какой-то хоздвор — вокруг запах специфический, где-то куры кудахчут. Но навоза под ногами не наблюдалось. Крольчихи теснились в клетке, стоящей на столе. Еще один безмолвный участник — молодой парень лет двадцати — стоял чуть поодаль, готовый выполнять любую нашу прихоть.

— Где лягушки? — спросил я.

— Послали мальчика, сейчас поймает и принесет, герр профессор.

— Хорошо, пока займемся тем, что есть.

Я достал из своего саквояжа шприц и набрал в него мочу. Петерман только что нижнюю челюсть руками не поддерживал, глядя на это.

— После наступления беременности организм женщины начинает меняться, — объяснил я. — В кровь выделяются вещества, которых ранее было не очень много. Сейчас мы введем самкам кролика мочу под кожу. Повторим процедуру еще четыре раза. Через пять дней животных забьют, и мы посмотрим на яичники. При беременности они будут увеличены. Давайте по одной, — кивнул я парню. — Вот, миллилитров пять должно хватить… Одну мы оставим для контроля…

— Жабы, герр профессор! — В комнату забежал паренек лет десяти с ведром, накрытым крышкой.

— Спасибо, мальчик, — поблагодарил я и сказал Петерману: — Дайте ему, пожалуйста, марку. У меня руки… сами видите. Я потом верну.

Серебряная монетка перекочевала к чрезвычайно довольному таким результатом пацану.

— А земноводные? — спросил акушер.

— Тоже отреагируют. Выделят сперму. Через несколько часов.

— Так зачем тогда ждать пять дней с кроликами? — удивился немец.

— Потому что нам нужен такой результат, который можно показать великому князю. Боюсь, сперма жабы будет выглядеть не очень убедительно.

* * *

После опытов на теперь уже лабораторных животных пошли к главному заинтересованному лицу. Сергей Александрович, судя по всему, ждал очень многого. Уж какие там подвижки в среде, близкой к императору, от этого зависели, даже знать не хочу. Видать, большие. Потому что, вопреки этикету, он подошел к нам, закурил, сломав первую спичку дрожащими пальцами, и нетерпеливо спросил:

— Удалось выяснить?

— После внешнего осмотра ее императорского высочества мы с коллегой пришли к единодушному выводу о весьма высокой вероятности беременности на ранних сроках, — отрапортовал я.

— Что это значит?

— Граничит с твердой уверенностью, ваше императорское высочество, — добавил Петерман. — Герр профессор провел несколько анализов, которые должны подтвердить или опровергнуть наш диагноз в ближайшее время.

Красавчик! Мастер сказать так много ни о чем. Каждое отдельное слово понятно, всё вместе почти никакого смысла не имеет. Ждите, мы с вами свяжемся. Но Сергей Александрович обтекаемыми прогнозами не удовлетворился.

— И когда наступит это ваше ближайшее время? — резко спросил он.

— К утру предварительный результат, через пять суток — окончательный, ваше императорское высочество!

Я почувствовал, как меня тоже тянет закурить. А потом еще заломило в спине до кучи — наклоняться пришлось много. Попенял сам себе за то, что в поездке забросил тренировки ушу, дал клятву как можно скорее все возобновить.

— Подождем, — вздохнул великий князь. — Благодарю вас, господа. Герр Петерман, не смею вас задерживать. Евгений