Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Не сыграла.

Он не бросился. А дождался, пока я закончу движение, и только потом сместился. Не быстро. Зато точно. Пространство передо мной стало закрываться.

— Ага… — выдохнул я.

Пришлось использовать окружение в роли помех. Скалы, снежные гребни, трещины — всё, что мешало провести прямой захват. Я держал себя там, где один неверный рывок для него означал бы потерю контроля. Где пасть — слишком близко к камню, где угол неудобный, где масса должна была перераспределяться.

Несколько раз я едва увернулся от гигантской туши.

Один — когда он резко ускорился, и я включил усиление в последний момент, буквально выскользнув из зоны, где воздух уже начинал «проваливаться» внутрь пасти. Щит треснул, но выдержал. Меня отбросило в сторону, и я прокатился по насту, теряя ориентацию на секунду.

Второй — когда я ошибся с опорой. Лёд под ногой ушёл, и я потерял полшага. Всего полшага. Усиление пришлось включать резко, грубо. Ледяной огонь внутри прошёлся по каналам, как скребок. Я стиснул зубы и выровнялся, но цена была ощутимой.

Я начал экономить движения.

Меньше прыжков. Меньше красивых уходов. Короткие шаги. Работа на пределе устойчивости, а не на скорости. Магию я и так держал в узде — теперь под контроль попало тело.

Погода тем временем решила, что можно и без компромиссов.

Ветер усилился ещё. Снег бил в визор, видимость прыгала, рельеф исчезал и появлялся рывками. Иногда я видел только белую стену и тень, которая в ней двигалась. Иногда — наоборот, всё вокруг на секунду становилось кристально чётким, и я понимал, насколько близко он на самом деле.

Ему было всё равно.

Он не «смотрел». Он чувствовал. Снег, ветер, отсутствие видимости — это были мои проблемы, не его.

Я попробовал заставить его ошибиться.

Ложный рывок. Намеренно грубый. Так, чтобы он решил: сейчас. Я дал телу уйти в сторону, оставив открытое пространство перед собой.

Пасть двинулась медленно, с расчётом. Я уже готовился нырять под удар, когда понял — он контролирует движение. Оставляет себе возможность корректировки. Пасть не схлопывается, а словно зависает в полуоткрытом состоянии, готовая сместиться, если я ошибусь.

Я выровнялся, перевёл дыхание, чувствуя, как ледяной огонь внутри продолжает резать каналы за каждое резкое включение усиления.

Пасть снова оказалась ближе, чем мне хотелось бы.

Давление нарастало. Он вел меня туда, где привычные приёмы переставали работать.

Глава 23

Рельеф выровнялся внезапно. Широкая полка, занесённая снегом, без нормальных укрытий. Наст под ногами крошился, не выдерживал вес, каждый шаг отдавался неприятной пустотой. Слева — сыпучий склон, где скорость сразу падала. Справа — слишком открыто, слишком ровно.

Я попробовал сместиться вбок. Снег ушёл под ногами, ботинок провалился глубже, чем рассчитывал. Всего на долю секунды. Но этой доли хватило, чтобы темп сбился.

И вот это было ошибкой.

Пасть оказалась там, где я должен был быть через полшага. Словно он заранее знал, что я выберу именно это направление.

Щит огня включился почти автоматически — на уровне рефлекса. Давление воздуха стало невыносимым, снег взорвался вокруг, как будто его втянули внутрь.

Я ударил кинжалом в край пасти, вслепую, на ощущении. Попытался зацепиться, найти опору, зафиксироваться. Лезвие соскользнуло. Поверхность была не просто гладкой — она была живой, покрытой ледяной плёнкой, которая не давала за что-либо зацепиться.

Шум. Сдавливание. Рывок.

И меня унесло внутрь.

Тьма пришла не сразу. Сначала был холод — плотный, влажный, как если бы я оказался в работающей морозилке. Равномерное давление со всех сторон. Воздух грязный, тяжёлый, но в шлеме ещё был запас. Достаточный — если не паниковать.

Повезло, так повезло. Сожрал меня червяк переросток. Кому расскажи — не поверят. Но надо выбираться. Пока мы живы — шансы есть.

И бить я буду так, чтобы враг не успел понять, что происходит.

Я сжал рукояти кинжалов и медленно выдохнул, экономя воздух.

Если тварь хочет погрубее — кто я такой, чтобы отказывать ей в последней просьбе?

Первый порыв был почти автоматическим.

Я вонзил кинжал в стенку и провёл лезвием вдоль, добавляя тонкий огонь по кромке. Разрез появился — чёткий, аккуратный. И почти сразу начал стягиваться. Быстро и уверенно, как будто ткань знала, что делать.

Я повторил. Чуть глубже. Чуть дольше держал огонь.

Результат тот же.

Я убрал кинжал и секунду просто стоял, ощущая давление. Равномерное. Как если бы меня медленно вдавливали в матрас из холодного желе.

Шлем держался. Но на визоре начал собираться ледяной конденсат. Слои инея росли, снижая видимость. Звуки глохли.

Мне не нужно было видеть далеко. Мне нужно было выйти.

Я попробовал стрелы — скорее для подтверждения, чем с надеждой. Сгусток огня вылетел, прошёл пару метров и… погас.. Просто исчез, как будто его утопили в плотном холоде.

Безконтактный бой нынче не в почёте.

Я выровнял дыхание, сократив расход воздуха. Перевёл усиление на минимум — оставил только каркас, поддержку суставов и позвоночника. Всё лишнее отключил. Здесь экономия продлевала жизнь.

И тут я наконец нормально прислушался к тому, что происходило во мне.

Ледяной огонь полностью усвоился и мечтал вырваться наружу, уничтожая всё на своём пути. Тем не менее он всё ещё был чужеродным.

Улыбка сама наползла на лицо и я выпустил пламя.

Огромный огненный клинок. Резак. Объёмный, грубый, прожорливый. Такой, распилит мир надвое и не устанет.

Я прекрасно понимал цену.

Почти вся энергия.

Почти всё, что я набрал.

И если не получится — второго раза не будет.

Но сомнения — удел трусов.

Я ориентировался по вибрации. Где стенка ближе. Где давление меняется. Где поверхность реагирует на движение змея быстрее.

Внутри ощущалось, как он ворочается. Медленно. Тяжело. Значит, времени было немного.

Я упёрся ногами, стабилизировал корпус и начал собирать клинок.

Без спешки.

Потому что если уж делать — то один раз.

Я потянул энергию.

Ядро откликнулось сразу. Каналы взвыли, будто по ним пустили ледяную проволоку под током. Ледяной огонь вплёлся сам, как соавтор. Ему тоже было нужно наружу. Он не спорил, не сопротивлялся, просто принял форму.

Форма получилась странная.

Длинное, узкое лезвие — как артефактный резак, которому всё равно, что именно он режет. Длина — с запасом. Чтобы распилить тушу без шансов на исцеление.

Я упёрся сильнее. Клинок впился в ледяную плоть с удовольствием.

Сопротивление было чудовищным. Вязкое, как если бы я пытался разрезать замёрзший гель толщиной в десятки метров. Змей дёрнулся. Его тело попыталось сместиться, сжаться, схлопнуться вокруг лезвия.

Стенка начала затягиваться.