"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Чего повесила нос? — спросил я девушку. — Что-то не так?

Японка вскинула нос и явно хотела бросить что-то колкое, но тут здравый смысл взял верх над характером и она прошептала:

— Не хочу говорить Диме, но, наверное, мне скоро домой…

И она вздохнула.

— Отчего? — удивился я. — Отец не хочет, чтобы вы…

Мика помотала головой.

— Ему сейчас не до этого, хотя вряд ли он обрадуется нашим с Димой… отношениям. Да и вообще, Кузнецов, это не твое…

— Ваши отношения с Димой, ваше личное дело. Но раз случилась беда с Мэйдзи, то да. Это мое дело. Все же я его ученик. Верно?

Микка немного помешала и сказала:

— Почти. У меня на родине неприятности.

— В смысле? — насторожился я. — Что еще за неприятности?

Оглянувшись на Диму, который набирал на раздаче целый поднос всевозможных вкусностей, Мика сказала:

— Дело в одном маге из самураев… Одном из самых сильных в Японии. Так вот. Его вчера вечером нашли мертвым.

* * *

г. Санкт-Петербург.

— … и я как царь Российской Империи объявляю этот институт магии официально открытым! — и щелкнув ножницами, Петр разрезал ленточку.

Все собравшиеся тут же разразились овациями. Сказав еще пару приятных слов, царь сошел с трибуны и вокруг него собрался небольшой кружок людей. Кивнув и пожелав успеха в работе, царь направился за сцену.

Там его ждала дочь, и вот видок у нее был не из веселых. Она кусала ногти и держала трубку у уха.

— Что такое, Катенька? — спросил царь. — Не понравилась речь?

Вздохнув, она выключила телефон и покачала головой:

— Твоя речь была воодушевляющей, как всегда, папа. Но вот… мои музыканты. Они пропали в Японии. Уже несколько дней от них ни слуху, ни духу.

Царь хмыкнул.

— Как будто в первый раз эти пятеро пропадают. Они все никак не найдут цель?

— Нет. И меня это беспокоит. Последний раз, когда мы с ними общались, Трубадур сказал, что они напали на след, и… Ничего. Как в воду канули.

Петр повернулся к фигуре в темном углу.

— А ты чего улыбаешься?

Мужчина наклонился вперед, и луч света показал лицо Лермонтова.

Тот пожал плечами и сказал:

— Распутин всегда был крайне загадочной и нелюдимой фигурой. И если агенты потревожили его покой, то неудивительно, что он их просто прихлопнул.

Услышав эти слова, Катя напряглась.

— Одна деталька за другой… — сказал Лермонтов и, отвернувшись, зашагал прочь. — Чую, скоро сложится и весь пазл.

Глава 12

Неловкая ситуация

Ситуация так себе. Уж слишком много чего начало происходить в мире странного. Хотя, возможно, оно и раньше происходило, просто у меня не имелось источников информации, и я сидел в своем институте и наслаждался прекрасным неведением.

Но а чего жаловаться? По крайней мере, я смог свести несколько сердец вместе. Так сказать, купидон на подработке. Вот как Мика ворковали с Димой. Ходили, гуляли. Уж не знаю, в курсе ли граф Бердышев о любовном увлечении своего сына, но я бы на это посмотрел. Да и Хана все чаще стала мелькать в компании Марка.

— Девочка влюбилась в бандита, — пропела Лора. — Хотя это в ее духе.

Да и мне было любопытно наблюдать за этими парочками. А вот Юлий после возвращения с Байкала стал больше интересоваться моими тренировками, да и Фанерова, как ни странно. Так же к нему приезжал Кутузов с Нахимовым, и они куда-то увозили римского генерала.

Трофим рассказал, что когда я был в Москве, он приехал под утро на дешевом такси, весь помятый и потрепанный, но довольный. А потом в желтой прессе он прочитал, что эта троицу вояк заметили в Красноярске в нескольких барах, где подавали алкоголь на метеоритах.

Но всему хорошему, рано или поздно, наступает конец. Как и моим спокойным, относительно, денькам.

Радовало и то, что позвонил начальник следственного комитета Москвы и недвусмысленно намекнул, что недавние заключенные были экстрадированы на родину. Я был уверен, что их правительство не будет предпринимать никаких действий, так как у меня куда больше компроматов, чем у них. Точнее, у них уже ничего не было, кроме слов Холмса и Ватсона. Да и на крайний случай, я просто расскажу графине Кантемировой-Пожарской о том, кто втерся к ней в любовники. Вот тогда бедолага будет отсчитывать последние дни.

После разговора с Микой мне стало интересно, что же происходит в Японии, и когда выдалась свободная минутка, я набрал Императора Мэйдзи.

— Мой дорогой, Михаил-кун! — тут же ответил Император.

— Сенсей. Как у вас дела? Не соскучились по дочке?

— Соскучился! И супруга соскучилась! Да и ты, дорогой ученик, кажется, совсем забыл про своего учителя! — немного наигранно произнес он.

Мне нравилось наше общение с Императором Японии. Непринужденное, без всяких официозов и званий.

Я поймал себя на мысли, что с ним мне разговаривать куда проще, чем с Романовым. Но у нас и отношения немного другие. Уж не знаю, какими качествами я привлек внимание Мэйдзи, но мужик разбирался в людях.

— Мика говорила, что у вас проблемы с самураями?

Послышался недовольное цоканье. Явно императору было не по нраву, что его дочь разглашала то, что пока не освещалось в новостях, и уж точно этого не должен был знать иностранец. Все же проблемы Японии — это проблемы Императора, и о нем сделают соответствующие выводы.

— Вот она приедет, я ей задам… — он еще раз вздохнул. — Ладно, как ученику, я могу признаться. Да. На днях был убит Маг Высших сил. Самурай Мусаши. Вот уж не думал, что такое вообще возможно. Мужик был мастером меча, Михаил-кун. Видел бы ты, как он мог разрезать листок с головы своего сына, на расстоянии два километра.

— Что? Разрезать?

— Ага. Положил на голову сына листок сакуры, отошел на два километра и взмахом меча разрезал его. Сын не пострадал.

— Чем больше живу, тем больше узнаю что-то невероятное. Не думал, что такое возможно. Если можно, расскажите, что случилось? — спросил я.

— Все, что я знаю, он сражался с кем-то на побережье. Его нашли рыбаки, когда утром пришли в порт. Тело было разорвано на части. Голову, кстати, так и не нашли, — пояснил Мэйдзи.

Вот же