"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 - Максим Шаравин

— Как с побеждёнными, — пожал плечами один из молодых воевод. — Мужчин — под меч, женщин и детей — в полон, добычу — в обоз.

— Это обычай войны, — согласно кивнул другой. — Так поступают все.

Мирослав покачал головой:

— Итиль — не обычный город. В нём живут не только хазары, но и представители многих народов: евреи, мусульмане, христиане. Купцы из разных стран, ремесленники, чья работа ценится во всём мире. Уничтожив их, мы не только лишимся возможной дани, но и навлечём на себя гнев многих держав.

— Ты предлагаешь пощадить врагов? — нахмурился Свенельд. — После всего, что хазары сделали с русскими купцами, после десятилетий их господства на торговых путях?

— Я предлагаю действовать с умом, а не слепой жестокостью, — ответил Мирослав. — Пусть те, кто сложит оружие, сохранят жизнь. Пусть купцы и ремесленники продолжат свою работу, но платя дань уже не хазарскому хакану, а киевскому князю. Так мы не только захватим город, но и обеспечим постоянный приток богатств в нашу казну.

Воеводы недовольно заворчали, но Святослав задумался:

— В словах Мирослава есть смысл. Мёртвые не платят дани. К тому же, среди торговцев Итиля есть и наши соплеменники, и союзные нам племена.

— Но как отличить виновных от невиновных в такой неразберихе? — спросил Свенельд. — Война есть война, княже. В пылу штурма воины не будут разбирать, кто перед ними.

— Тогда нужно дать им ясный приказ до начала штурма, — сказал Святослав. — Кто сложит оружие — пощадить. Женщин и детей не трогать. Купеческие склады не грабить без моего особого распоряжения.

— Дружинники этого не поймут, — покачал головой один из воевод. — Они рассчитывают на богатую добычу.

— Они получат её, — заверил Святослав. — Хазарская казна, оружейные и ювелирные мастерские — всё это будет наше. Но бессмысленная резня и разрушение города не принесут нам пользы.

Воеводы неохотно согласились, хотя многие продолжали бросать недовольные взгляды на Мирослава. После совета, когда все разошлись, с ним поравнялся Свенельд.

— Странные у тебя понятия о войне, купец, — сказал старый воевода. — Жалость к врагам не приносит победы.

— Я говорю не о жалости, а о выгоде, — спокойно ответил Мирослав. — Мёртвый враг даёт однократную добычу. Покорённый враг платит дань годами.

— Ты рассуждаешь как… — Свенельд запнулся, подбирая слово. — Как римлянин или грек, а не как русич.

— А есть разница? — с интересом спросил Мирослав. — Разве цель любого правителя не в том, чтобы его держава процветала?

— Есть разница, — твёрдо сказал Свенельд. — Наши деды и прадеды шли в бой за славу и добычу, не думая о том, как обложить данью побеждённых. В этом была честь.

— Времена меняются, — мягко возразил Мирослав. — Русь уже не племенной союз, а держава, которой нужны не только воинская слава, но и богатство, торговля, дипломатия.

Свенельд долго смотрел на собеседника, словно пытаясь разгадать загадку:

— Кто ты такой, Мирослав? — наконец спросил он. — Откуда в тебе эта… старость? Ты говоришь как человек, видевший рождение и гибель царств, а не как странствующий купец.

Мирослав улыбнулся, но его голубые глаза остались серьёзными:

— Все мы носим маски, воевода. Я — свою, ты — свою. Важно лишь то, служим ли мы одной цели.

— И какой же? — прищурился Свенельд.

— Благу Руси, — просто ответил Мирослав. — Разве не этого мы оба хотим?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к своему шатру, оставив Свенельда с тревожным предчувствием и множеством вопросов без ответов.

Старый воевода долго смотрел вслед удаляющейся фигуре, пытаясь понять, что именно в этом человеке вызывает такое беспокойство. Не просто подозрение к чужаку — Свенельд повидал достаточно предателей и лазутчиков за свою долгую жизнь, чтобы узнавать их без труда. Нет, в Мирославе было что-то иное… нечто, выходящее за рамки обычного человеческого опыта.

* * *

Рассвет следующего дня принёс русичам лёгкую победу. Хазарский гарнизон Итиля, деморализованный бегством хакана и знати, почти не оказал сопротивления. Многие защитники сложили оружие, едва увидев приближающееся войско Святослава. К полудню город был полностью в руках русичей, и над главной башней взвился стяг киевского князя.

Приказ Святослава о милости к сдавшимся в целом соблюдался, хотя не обошлось без отдельных случаев насилия и грабежа. Городу был нанесён значительный ущерб, но основные постройки, особенно в торговых кварталах, остались нетронутыми.

Святослав устроил свою ставку в бывшем дворце хазарского наместника — богатом здании с мраморными колоннами и мозаичными полами, выстроенном явно с оглядкой на византийскую архитектуру. Князь сидел на троне в главном зале, принимая доклады воевод и рассматривая захваченные трофеи.

Мирослав стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим с задумчивым выражением лица. Когда основные дела были решены и большинство воевод разошлись, Святослав подозвал его жестом.

— Твой совет снова оказался мудрым, Мирослав, — сказал князь. — Город наш, и нам не пришлось разрушать то, что теперь принадлежит нам.

— Рад, что ты доволен, княже, — ответил Мирослав с лёгким поклоном.

— Более чем доволен, — Святослав широко улыбнулся. — Хазарская держава пала. Весь восточный путь теперь открыт для наших купцов. Казна пополнилась богатой добычей. — Он сделал паузу. — Но я хочу большего.

— Каспийский поход? — предположил Мирослав. — Земли персов богаты, но тамошние правители могут собрать большие войска.

— Нет, — покачал головой Святослав. — Не сейчас. Сначала нужно закрепить завоёванное, поставить гарнизоны, наладить сбор дани. — Его глаза загорелись. — А потом я поверну на запад. К Дунаю.

Мирослав внимательно посмотрел на князя:

— Ты говоришь о землях болгар? Император Византии не будет рад такому соседству.

— Пусть тревожится, — усмехнулся Святослав. — Может быть, заплатит нам за то, чтобы мы не беспокоили его границы.

— А может, натравит на нас печенегов или других кочевников, — заметил Мирослав. — Византийцы славятся умением находить чужие руки для грязной работы.

— Мы справимся и с печенегами, и с любыми другими врагами, — самоуверенно заявил Святослав. — Русское оружие теперь известно от Балтики до Каспия. Скоро о нём узнают и на Дунае.

Мирослав не стал спорить, но его лицо выражало сомнение. Это не укрылось от Святослава.

— Ты