Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

согласно боевому расписанию, — начиная со старта «Влиятельного» в аварийном режиме, когда казалось, что его корпус развалится от чудовищного ускорения. Сирены выли каждые несколько метациклов, это значило, что чувствительные датчики лайнера снова уловили лучи локаторов вражеских линкоров; впрочем, отраженные сигналы, судя по всему, были слишком слабыми, чтобы те определили координаты «Влиятельного», и постепенно тревога объявлялась все реже, а к утру третьих суток полета все вообще успокоилось.

Операция «Влиятельный» завершилась.

* * *

За все время обратного перелета на Гиммас-Хефдон Брим получил два персональных послания — причем от разных отправителей. Первое — с обратным адресом «Эффервик@Гиммас» — оказалось отправлено всего через несколько метациклов после того, как он освободил заложников-азурнийцев. Оно содержало несколько строк, сочиненных (насколько он понял) самой Марго:

Вилф-пилот мчит судьбы быстрей;

Тот Вилф, что всех отважней и храбрей.

Дрожи, о Черный Вождь: настал расплаты час,

Вилф-мститель уж стучится у твоих дверей!

Короткое послание завершалось припиской:

«Сегодня, Вилф, я начинаю по-настоящему участвовать в этой ужасной войне. Думай обо мне».

На этот раз подпись была простой:

«Марго».

Вилф не стал особо ломать голову над значением этих слов — он надеялся по прибытии выяснить это (помимо всего прочего) при личной встрече. Поэтому он отослал короткую благодарственную записку, подписанную просто «Вилф», после чего предался мечтам о новой встрече в таверне «Русалка».

Второе послание с обратным адресом «Бородов/Гиммас@Содеска/983Ф6.735» содержало еще одну выписку из «Бюллетеня Имперского Флота». На этот раз заметка размещалась не на самой последней странице и гласила:

Гиммас-Хефдон (Эорейская блокадная группировка), 228/51995: мл. л-т Вилф Брим (К.И.Ф. «Свирепый») сыграл решающую роль в успехе завершившегося рейда имперских сил на Азурн. Возглавляя отряд из 25 человек и восемь трофейных самоходных разлагателей под общим командованием полковника (засл.) Гастуджона Хагбута, Хтм, И.В.А., К.О.Ж…

* * *

Возвращение «Влиятельного» на Гиммас-Хефдон сопровождалось обычной процедурой опроса участников, только на этот раз Бриму пришлось иметь дело с сухопарым коммандером, который, возможно, и не уступал в профессионализме Марго Эффервик, но был значительно менее симпатичен Бриму. В общем, ему показалось, что прошли часы, прежде чем он смог наконец вернуться на «Свирепый» — к своему персональному пульту связи.

Не успела дверь каюты захлопнуться за его спиной, как он набрал код Марго, однако, к огорчению своему, узнал, что она «временно выбыла для выполнения задания и связь с ней невозможна». Еще он прочитал, что срочные сообщения должны пересылаться на ее обычный адрес до востребования; при этом немедленная доставка их адресату не гарантируется. И ни слова насчет ожидаемой даты ее возвращения.

С недобрыми предчувствиями он попытался узнать, что означает это «настоящее участие в войне». Однако все его попытки потерпели полную неудачу. Персональные запросы его пересылались чиновниками в технологический отдел, а уровень его допуска оказался явно недостаточным для выхода на начальство, способное дать хоть какую-то дополнительную информацию. Казалось, Марго просто растворилась в бескрайней Вселенной.

Поэтому все, что он смог сделать, — это посылать время от времени весточки по адресу «Эффервик@Гиммас» — которые оставались без ответа — и ждать окончания переоснастки «Свирепого», глядя в иллюминатор на непогоду. Его мрачного настроения не развеяло даже возвращение медведей с Содески, изменившее лишь количество (в сторону значительного увеличения) потребления им спиртных напитков, что хоть как-то помогало коротать невыносимое одиночество.

Небольшая, хотя весьма оживленная вечеринка отметила назначение Барбюса старшим торпедистом, а еще через несколько суток стандартного времени переоснастка «Свирепого» завершилась. Еще две недели ушло на ходовые испытания и опробование систем в открытом космосе, а потом бесконечные бури Гиммас-Хефдона снова надолго исчезли с гиперэкранов ходовой рубки. Казалось, Коллингсвуд намеренно увеличила Бриму нагрузку, так что теперь ему приходилось проводить за пультом управления эсминцем куда больше времени, чем в первую блокаду. И усталость сделала свое дело: образ Марго Эффервик начал понемногу уходить на задний план, пока он наконец не смог вспоминать о ней без боли — но и только. Очевидно, ее попытка нажать на «сброс» оказалась удачнее, чем его.

Глава 7

Миновала половина бесконечной утренней вахты. Брим с Теадой скучали за пультами, пока большая часть экипажа храпела по кубрикам. Кроме них, на мостике не было никого, и приглушенный рокот генераторов нарушался только редкими сигналами систем раннего предупреждения (как назло, все корабли — свои) и обрывками переговоров по КА'ППА-связи. По правому борту тускло отсвечивал пояс астероидов, уплывавших назад, словно «Свирепый» двигался вдоль какого-то пустынного берега.

— Доброе утро, дружище Брим, — послышался радостный голос материализовавшегося в шаре дисплея Урсиса. — Что видно на улице?

— Привет, Ник, — отозвался Брим, покосившись на приборы. — Ничего особенного. Немного сместились к поясу, если тебя интересует именно это.

— Угу, — ответил Урсис, озабоченно глядя на приборы над головой.

— Отклонитесь на пару румбов налево и вверх, мистер Водитель, — приказал Брим. На мгновение шум генератора изменился — включились маневровые двигатели, — и звезды на гиперэкране чуть сменили свое положение.

— Курс девять девяносто один, оранжевый сектор, — доложил Водитель.

— Отлично. Так держать, — кивнул Брим, созерцая пустую носовую палубу «Свирепого» в тусклом свете звезды-карлика, потом развернулся в кресле так, чтобы видеть мачту с КА'ППА-антенной и шарами прицельных станций и трубы торпедного аппарата между полусферами башен «W» и «Z». Все в порядке — как, собственно, и полагалось. Брим задрал голову, чтобы проверить показания датчиков энергосистем корабля, когда на пульт упала чья-то тень. Он повернулся и обнаружил, что рядом стоит, прислонившись к креслу Теады, Голсуорси.

— Отдохни-ка, сынок, — буркнул старший рулевой, небрежно махнув тому в сторону выхода. — Я прослежу за тем, чтобы твое место никто не занял.

— Но, лейтенант, — не понял Теада, — до конца вах…

— У вас усталый вид, Теада, — вздохнул Голсуорси. — Ну очень усталый.

— О… я… я понял, лейтенант, — согласился Теада, поспешно выбираясь из кресла.

— Дай нам десять циклов, — добавил Голсуорси.

— Есть, сэр, — сказал Теада и устремился с мостика.

Голсуорси тяжело опустился в кресло и хмуро забарабанил пальцами по краю пульта.

— Я пришел, так сказать, в качестве посыльного. — Он мрачно покосился на Брима. — Коллингсвуд просила меня передать тебе кое-что, не предназначенное для посторонних ушей.

Брим кивнул, стараясь хранить безразличный вид, хотя на деле его так и распирало от любопытства. Обычно Коллингсвуд обходилась без посредников. Она говорила то, что хотела и когда хотела.

— Да, сэр?

— Адмиралтейство пристало к ней с очередным, так сказать, особым, дьявол его побери, поручением, — пояснил Голсуорси. — От нее требуют группу, э-э… добровольцев. Вот только… — Он облизнул губы и еще немного побарабанил