Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Когда наелся, уловил на себе чей-то взгляд. Даже несколько! Один — эльфийского принца Альдебарана. Или как его там? Я уже и позабыл про него, но он, похоже, парень настойчивый. Так и прожигал меня ненавидящим взглядом. Ладно, если захочет со мной поквитаться, я всегда готов.

А вот рядом с ним сидела весьма красивая эльфийка, высокая, статная, с грудью не меньше четвёртого размера, которая весьма аппетитно смотрелась под чёрной блузкой с натянутыми петельками пуговиц. Она перебросила на нее собранные в хвост пепельные волосы. Слегка поглаживала их и не сводила с меня зелёных глаз.

Поговаривают, что эльфийские мужики в большинстве своём холодные, высокомерные и куда как больше озабочены собой и своей внешностью, чем своими дамами. Вот эльфийки и падки на тех, кто погорячее. А я что? Я и не против!

— Кхм-кхм… — раздалось покашливание сзади.

Я развернулся на своём стуле и увидел целую семью гномов. Папа, смущённо перебирающий поля шляпы, улыбающаяся жена и мелкий сын. Лица их выглядели знакомыми.

— Господин Дубов? — сказал коротышка со шляпой. Я молча кивнул. — Вы нас, наверное, не помните…

Вообще-то, вспомнил.

— Вы были здесь, когда на нас хотели напасть толпой пару дней назад в этой же столовой.

— Да, точно! — он с облегчением выдохнул и вытер рукавом пот, выступивший на лбу. — Если бы не вы, наш сын… его бы просто растоптали… Мы будем благодарны вам за это всю жизнь.

— За такое не благодарят, — отмахнулся я и хотел, было, вернуться к еде, но пацан схватил меня за штанину.

— Наш Гильзек странный малыш, — продолжал гном, — не любит шум, механизмы и оружие, что странно для жителя недр. Но мы его всё равно любим. Ему очень нравится плести браслеты и амулеты. Не сочтите за дерзость, господин Дубов, он очень хочет вам кое-что подарить.

Я удивлённо вскинул бровь и посмотрел на мелкого, склонился к нему, а тот попытался поймать меня за клык, но промахнулся и чуть не упал. Подхватил его почти у самой земли, а он завизжал от восторга. А потом достал что-то из кармана и повязал вокруг левого запястья. Это был браслет. Тонкий, с замысловатым узором из красных, зелёных и синих нитей, и очень… очень искусной работы.

Такого никогда не встречал. Каждая ниточка была словно на своём месте. А ещё от браслет фонило сильной магией. Я взглянул на родителей паренька. Отец заискивающе смотрел на меня, ища ответ в моём взгляде, а мать внимательно следила за сыном, чтобы тот не навернулся с моей ладони.

Нет. Они и не подозревают, что их сын очень одарённый гном. Я пока не понял, что именно делает этот браслет, возможно, какой-то оберег или ещё что, но со временем разберусь. Главное, что это весьма ценный подарок. Не знаю, что ещё может этот малыш, однако, если о нём узнают в Империи, та же Канцелярия, например, то быстро возьмут уникального ребёнка в оборот. С одной стороны, может, оно и правильно. Империи нужны сильные люди. С другой…

— Благодарю, — кивнул я и потрепал пальцем малыша по волосам. — Я сберегу ваш дар. А вы берегите сына.

Мы с гномом пожали друг другу руки, и семейка удалилась по своим делам, а я продолжил есть. От браслета шло приятное тепло. Княжна с любопытством посмотрела на меня и лукаво улыбнулась. Видимо, тоже чувствовала магию.

— Хороший браслет, — сказала она.

А я пожал плечами. Выясню со временем.

Вскоре факультет Бдения отправился на экскурсию в Кузницы во главе со своим деканом, рыжим усачом Вадимом Матвеевичем. Закончив завтракать, я собрался вернуться в свою комнату, чтобы привести вещи в порядок да, может, учебники почитать, но на выходе из столовой меня встретил Верховный кузнец Мортон.

— Пройдёмся, Дубов? Хочу кое-что тебе показать.

— Почему бы и нет?

Гном повёл меня к лифту, и мы спустились почти в самый низ штрека. Света здесь было меньше, чем наверху, а жизнь менее насыщенная, зато магазины и кафе выглядели поинтереснее. Пожалуй, перед отъездом стоит сюда заглянуть.

— Завтра уходите? — спросил Мортон, сворачивая в ярко освещённый, но пустой коридор.

— Да, как только «совы» и «клинки» закончат свою практику. Наш факультет тоже не успел её пройти из-за взрывов. Ну, получается, кроме меня.

— Да, верно. Ничего у них ещё все впереди.

Мы шли с полчаса, и путь наш пролегал по пустынным местам. Пару раз Мортон выводил на улочки города возле дворца. Там уже никто не бегал и не швырял зажигательные коктейли. Текла мирная жизнь.

— Много погибло от проклятья? — решился спросить я. Всё-таки меня ещё мучили сомнения, стоило ли отпускать Скомороха.

— Больше всего гномов полегло во время волнений, — откликнулся Мортон, огладив курчавую с проседью бороду. — Кого затоптали, кого подожгли, а кто-то погиб, защищая своё имущество от мародёров. Но виновные будут найдены и наказаны, не сомневайся. Честные гномы запомнили тех, кто воспользовался моментом. А проклятье Шута… Ну, оно быстро распространилось, но это нас и спасло. Похоже, его сила делилась между всеми заражёнными, поэтому страдали все без исключения, но понемногу, если можно так выразиться. Когда ты уничтожил источник силы монстра, всё вернулось.

— Рад слышать, — кивнул я, и мы снова замолчали.

Спустя ещё полчаса пустой коридор с гладкими стенами и тусклыми лампочками закончился тупиком с небольшой дверью. Мортон открыл её своим ключом и жестом пригласил войти. Небольшой тёмный проход вывел на узкий балкон. От вида, который открывался, когда мы осматривали с него окрестности, захватило дух.

Это место находилось под самым потолком огромных Кузниц Гилленмора. Чёрный камень над головой убегал бесконечно далеко вперёд и в стороны, а от низкого парапета и огромной пропасти внизу кружилась голова. Да, с такой высоты бахнешься и костей не соберёшь. Я сел, по-турецки сложив ноги, чтобы не искушать судьбу.

В этот раз здесь было непривычно тихо. Только иногда гулявший здесь сквозняк доносил далёкий рокот и лязг уцелевших установок. Кузницы ещё работали, но многое оказалось разрушено. Пахло горячей сталью и углём. Тёплый ветер ерошил мех на жилетке.

— Зачем мы здесь, Мортон?

— Просто хотел показать тебе это место. Ещё неделю назад отсюда открывался прекрасный вид. Это один из смотровых балконов. В своё время использовались во время