Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Кто⁈ — заорал я на него. — Кто надоумил тебя, идиота, на всё это⁈

Вергилий скривился и разлепил сухие губы:

— Та…

Закончить он не успел. Жуткие символы на коже вспыхнули плотоядным огнём и прожгли глубокие раны в теле. Гном дико заорал от боли, а через миг испустил дух.

В сердцах я лупанул молотом по полу, оставив солидную вмятину.

Пятой точкой чую, что это один из тех, кто охотится, и за мной в том числе.. Будто я часть мозаики увидел, но пока не понял, что к чему. Ничего, ещё разберусь. Символы остались на теле жреца, наверняка они прольют свет на того, чьих это рук дело.

Руны на молоте слабо мигнули и погасли. Мана у меня кончилась, и я едва смог отозвать Инсект со своего тела. Не хотелось опять бревном проваляться. Едва я это сделал, как ужасная боль чуть не свалила меня с ног. Я припал на одно колено с упором на рукоять молота. Открылось такое сильное кровотечение, что я даже не знал, успеет ли зелье регенерации подействовать. К тому же руки дрожали, как у запойного алкоголика.

— Коля… — на шею мне бросилась княжна и принялась покрывать поцелуями лицо. Затем охнула, когда ее взору предстали мои раны, и приложила к ним руку. Не в смысле добавила ещё, а буквально. Жуткий холод забрался мне под кожу, но кровотечение замедлилось.

Я выпил зелье регенерации и с облегчением выдохнул. В тот же момент в зал ворвался король с подкреплением. Вот только живых гвардейцев осталось всего пара человек. Ну и поделом им. Не стоило менять долг и честь на гномское золото.

Я с трудом встал и, хромая, направился к Скомороху. Княжну оставил приводить в чувство Короткова, который истощил все свои силы полностью.

Тварюга лежала, вытянувшись на полу во всю длину своего уродливого тела. Метров пять примерно. Монстр тяжело дышал, а пространство вокруг него было усеяно трупами гвардейцев. Некоторые смеялись на последнем издыхании, а двое из них были вовсе разорваны на части.

— Жить будешь? — спросил я.

Скоморох подёргал израненными конечностями. Множество маленьких ног были сломаны.

— Да, — с трудом ответил он, — если пощадишь…

Я влил в дырку между зубами последнее зелье регенерации. На монстров оно действует хуже, но действует.

— Ты же за этим пытался меня призвать, разве нет? Чтобы выжить.

— Ох, если бы я только смог до тебя достучаться, Дубов! — монстр зашевелился и привстал, опираясь о стену длинной шеей. — Я ведь пытался и сквозь сон с тобой связаться, но ты и там меня чуть не прибил! И посылал видения…

— Гном с удочкой… — поддакнул я. Догадался об этом перед тем, как меня схватили.

— Да! Клетка не давала мне связаться с тобой, но я нашёл небольшую лазейку в заклятиях. Но этот безумный жрец про это догадался. Под пытками он выудил из меня всё, что я знал. И про то, что я пытался добраться до тебя. Тогда-то он и решил использовать мои способности, чтобы заманить тебя в ловушку. И я снова послал видение гнома-рыбака. Но ты же догадался… зачем пошёл?

Я пожал плечами.

— Так надо было. А теперь необходимо остановить эту жуткую вакханалию…

— Я… я не могу, ты же знаешь. Только перекинуть на других…

— Нет, не в этот раз. Пора освободить всех от этого проклятья. И тебя тоже…

Я стал срывать с его дурацкой шляпы бубенцы. Они слабо позвякивали, падая в ладонь. Правда, выдирались они с мясом. Шляпа оказалась частью плоти Скомороха.

— Но… без бубенцов никто не будет смеяться, — жалобно заблеял монстр.

Я был непреклонен.

— Без бубенцов жизнь вообще не сахар. Можешь научится анекдоты рассказывать. Когда зубы отрастишь…

Колокольца сияли собранной в них жизненной энергией гномов. Я бросил их на землю и растоптал. Почти осязаемая энергия выпорхнула из раздавленных бубенцов, а затем рассеялась. Гвардейцы перестали хохотать и ровно задышали. Ничего, им теперь пожизненная тюрьма светит, а у гномов это далеко не курорт. Лично проверял.

Через полчаса я сидел на установленной на прежнее место скамье забинтованный, как мумия, и обнимал княжну. С другой стороны примостилась Лакросса. От удара молнией её иногда потряхивало, но в остальном девушка была в полном порядке. Сергей получил несколько ожогов и после оказания ему первой помощи уже изучал символы на теле жреца. А Коротков приходил в себя, сидя возле разбитой колонны.

Гренадёрам повезло куда меньше. Их привели в чувство, но в больничке пару недель придётся поваляться всем троим.

— Рад, наконец, познакомиться, барон Дубов! — к нам подошёл Дартанстон и низко поклонился.

Его чёрные усы топорщились в разные стороны. Коротышка успел отмыться от крови и причесаться. Я представил ему девушек, и каждой из них он тоже поклонился. Сейчас он был спокойный и вежливый. Подвески с сосков снял, что ли?

— Без вашей помощи король бы погиб, а с ним и Гилленмор, — сказал он. — Я слышал ваш разговор с Его Преосвященством. Мы с товарищами много воевали с Саранчой и знаем, что она никого не щадит. Не пощадила бы и нас, что бы там Вергилий себе не придумал. Мы — лишь пища для этих тварей.

Я кивнул и сказал:

— Твои друзья сделали не меньше, чтобы спасти короля.

— Да, Арнстону досталось сильнее всех, только его жир и спас. Будь его слой хоть на сантиметр тоньше, то ему конец. Так что и тут нужно благодарить вас, барон.

— Чего это меня?

— Я слышал, как Арамилий отчитывал его за то, что Арнстон сожрал твою свинину в одного! Так что, думаю, тот самый сантиметр жира у него появился благодаря тебе!

Дартанстон захохотал и похлопал меня по колену. На большее роста не хватало. Я тоже засмеялся. Вместе со смехом меня покидало напряжение.

— Буду рад увидеться снова, господин барон, — гном вытащил шляпу и водрузил её на голову. Коснулся пальцами козырька и откланялся.

Я наслаждался покоем. Но недолго.

— Говорила же, что Коля справится, — заявила вдруг княжна.

— А я и не ик!.. сомневалась! — парировала оркесса, которую опять тряхнуло.

— Да? А кто уговаривал Сергей Михайловича взять с собой больше студентов? Скажешь, не ты?

— Чем больше воинов, тем лучше! Это каждому военачальнику известно!

— Слышал, Дубов? — княжна пихнула меня под рёбра. Больно!