Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Пусть любит, сейчас ещё добавлю. Мне по бубну, тело у всех одинаково мягкое.

А автомат твой где, зенитчик ты сраный? Ага, заметил, возле «слоновьего уха» стоит. Неплохо болгарам живётся, если у них вместо подпорок в саду автоматы стоят.

В руках мужчина держал аккумулятор. Рявкнув баском за спину что-то резкое, стрелок по самолётам ещё раз выругался, уже сквозь зубы – значит, ещё злее, – осторожно спустился по широким ступенькам крыльца, дотащил тяжёлую ношу до машины и принялся устанавливать на штатное место.

– Похож на негодяя Гастона из «Красавицы и чудовища»… Такой же красавчик.

Не смотрел я ваш девчачий мультфильм.

Слушайте, ну почему бабам так нравятся кинозлодеи? Красавчик!

Как хорошо ты смотришься в оптике, Гастон, спина такая мощная, хоть круглую мишень рисуй…

Пора работать. А ведь волнуюсь ещё!

Дум! Первым выстрелом я промахнулся. С сотни метров из пристрелянной винтовки с цейссовской оптикой! Злость ударила в голову пролетела к ногам и ушла в тёплую землю, больше уже не волновался.

Гастон резко выпрямился, повернувшись ко мне боком.

Дум! Второй выстрел опять можно посчитать за промах. Целился под мышку – знаково идеальная цель, так ведь, – а попал в ногу. А можно и не считать, результат был: мужик, заорав как резаный, свалился на землю, сразу перекатываясь на бок и обнимая обеими руками пробитую голень.

Больно, что ли? Ой-ой, как маленький, ей богу. Терпи, зенитчик!

– Это нормально, – сказал я, вставая. – Пошли, Анечка.

В дальнейшем дурацкая присказка привязалась ко мне чуть ли не намертво. Я не сопротивлялся, есть в ней что-то успокаивающее, заставляющее собраться для следующего шага.

Гастон продолжал орать дурью, а я быстрым шагом приближался к забору.

– Лежи, чёрненький, лежи, я сейчас буду.

Ствол на уровне груди, в прицел не смотрю, незачем. Ничего не боюсь. Пистолет у него в кармане широких штанин? Успею: выстрелю и убью, уверен.

На пороге показалась гастонова жена – крепкая женщина с тюрбаном длинного полотенца на голове. Я уже входил в ворота.

– Лоло! – заверещала она, бросаясь вперёд.

Бах! Бах! «Конфетка» прогрохотала позади слева, заставив бабу отпрянуть к дверям.

Гастон, он же Лоло, даже не пытался подползти к автомату, выл, с ужасом глядя на меня. К бабке не ходи, я ему не глянулся сразу.

– Ани, автомат прибери.

Закинув гладкий ствол за спину, Анька выхватила «беретту», другой рукой на ходу поднимая чёрного цвета «Калашников» со складным прикладом.

– Держи.

– Патрон в стволе? – спросил я у красной рубашки.

Тот непонятливо замотал мычащей головой, конский хвост смешно дёрнулся из стороны в сторону. Отстегнув магазин, я передёрнул затвор.

– Вот скажи мне, ты зачем в нас стрелял, сволочь? – увидев нацеленный в голову карабин, мужик начал отталкиваться одной ногой, инстинктивно стараясь отползти подальше. Я не поленился, подошёл и присел рядом. Быстро проверил – пусто. Жаль, пистолетик бы нам пригодился. Зря ты Гоша разозлил, зря…

Верная жена повела себя гораздо смелей, чем подраненный муженёк. Со всей южной горячностью она рванулась к супругу. Ани, с не меньшей горячностью, влепила в землю перед отважной бабой две пули.

– Halt! Stehen bleiben! – почему-то по-немецки рявкнул я.

В этот момент на крыльце появились четверо детей, мал мала меньше. Тоже чёрненькие, красивые, как на открытке. Плохо дело.

Бах! Бах! «Беретта» выстрелила над головой женщины – мать, моментально сменив приоритеты, сделала два шага назад и присела, стараясь обнять сразу весь выводок.

– Отвечай, падла!

Подтянувшись за колесо джипа, скрипящий зубами от боли стрелок что-то забормотал. Ничего не понимаю! Болгарский язык такой странный… Надписи на вывесках читаешь легко, а с восприятием фраз есть проблемы. Слова чаще всего знакомы, можно уловить общий смысл.

– Он не местный, Гош.

Точно! Гастон говорил явно не по-болгарски.

– Анька, потроши её.

Напарница коротко отдала несколько команд на разных языках и зацепилась за них на английском, орава наконец-то села на землю.

– Пошевелишься, прострелю бедро, – пообещал я, встал, влепил ему с ноги по роже и, не оглядываясь на вскрик, глянул на машину. Хорошая машина.

Авто подождёт, без нас не уедет. Мне вообще хотелось подраться в рукопашке. А ещё лучше на ножах. Ани быстро задавала вопросы, женщина кое-как отвечала, перескакивая на цыганский или румынский, фиг разберёшь. Поясняя, она часто показывала то на мужа, то на детей. Я сделал короткий кружок по двору, для знакомства.

Гастон уже не знал, за что хвататься, и потому, согнувшись каралькой, уткнулся мордой в землю.

– Они не болгары, Гош, местные цыгане, оседлые, живут недавно. Работали в арт-вилле «Орлова Чука», он водителем микроавтобуса, она на кухне. Короче, вот что поясняет: этот олень Лоло начал стрелять, решив, что самолет высадит группу захвата, прикинь! Типа, тут постоянно летают, одни что-то распыляют, другие стреляют ракетами, да и НЛО появляются. Боятся они самолётов, никакого спокойствия. Это она так говорит.

– Значит, мы с тобой десантники? А он решил сшибить группу спецназа и спасти Отечество? Скажи ей, пусть не врёт. Её муж обыкновенный мародёр. И грёбаный дурак. Будет так: она говорит правду или Гастон вырезается из мультфильма ножницами.

Подруга повернулась к семейству, ответ я и сам услышал.

Так и есть, этот дурак захотел разжиться, решив, что в таком красивом самолётике летят очень богатые люди. Она его отговаривала, но Гастон никого, кроме себя, слушать не хотел – злой, понимаешь, был с самого утра, а в цыганской семье демократии нет. И даже начал оживлять «Фронтеру», чтобы поехать на ней к взлётной полосе.

– Другое дело, в такое верю, – кивнул я.

Решив, что в малышню мы стрелять не будем, жена выпрямилась и с состраданием смотрела на супруга. Чада не плакали, они были в шоке. Такой сильный и грозный папа лежит в грязи, корчась от боли, а незнакомый дядя с ружьём делает с ними всё что хочет.

Дети смотрели на меня. Огромными чистыми глазами.

Пипец-капец, Санин, ты его не убьёшь.

Он убил Светку, но будет жить. Потому что без него они не выживут. То же самое, что завалить их. Ну ты и сука же, Лоло…

– Слушай сюда, женщина, – сказал я, переступая через широкое красное пятно, по пути не поленившись влепить тяжёлым ботинком по левой почке. – Мне нужны патроны к автомату, запасные магазины, лопаты и лом. Неси быстро и сможешь его перебинтовать. Дети останутся здесь. Ты поняла?

Про другие стволы я не спрашивал, цыганка будет врать сколько угодно, но закопанный в саду пулемёт не выдаст. Словно в подтверждение