Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

Еще до встречи с Финкелем-Макгроу и "блюдечка", Хакворт много размышлял на эту тему, главным образом — когда гулял по парку с Фионой на плечах. Он знал, что кажется дочери чужим, отстраненным, а все потому, что, когда они вместе, не мог не думать о ее будущем. Как внушить ей дворянский взгляд на жизнь, готовность идти на риск, создавать компанию, может быть, не одну и не две, после того, как первая потерпит крах? Он читал биографии выдающихся пэров и не находил почти ничего общего.

Как раз когда он решил махнуть рукой — будь, что будет — лорд Финкель-Макгроу пригласил его в клуб и завел разговор в точности на ту же тему.

Финкель-Макгроу не мог воспрепятствовать родителям Элизабет отдать ее в ту же школу, в которой разочаровался сам. Дед не вправе командовать. Его дело — баловать и дарить подарки. Так почему бы не придумать подарок, который внесет в жизнь Элизабет нужную составляющую?

Очень остроумная мысль, сказал Хакворт, шокированный циничной откровенностью Финкеля-Макгроу. Но что это за составляющая?

Точно не знаю, отвечал Финкель-Макгроу, но для начала просил бы вас на досуге подумать над смыслом слова "ниспровергатель".

Долго думать Хакворту не пришлось, наверное потому, что он давно размышлял о том же. Семя зрело в его мозгу несколько месяцев, но так и не дало всходов, наверное, по той же причине, по какой его идеи так и не вылились в собственную компанию. Ему не хватало чего-то, теперь он понял, чего. Лорд Александр Чон-Сик Финкель-Макгроу, воплощение викторианского истеблишмента, был ниспровергатель. Он страдал от того, что его дети — иные, и не желал, чтобы Элизабет воспитали в том же почтении к традициям. Сейчас он пытался сбить с пути собственную внучку.

Через несколько дней золотое автоматическое перо зазвенело. Хакворт достал чистый лист и вызвал почту. На странице проступило следующее:

ВОРОН

Сэмюэл Тейлор Кольридж (1798)

Рождественская сказка, которую школьник рассказал своим младшим братьям и сестрам

Под старым дубом в тени ветвей

Паслось огромное стадо свиней.

Хрюкая, твари подгрызли ствол —

Так он грянулся оземь, что грохот пошел!

Ветер поднялся, свиньи ушли,

И желудь последний остался в пыли.

Тут Ворон явился, суровый и злой:

Служил он при ведьме Печали слугой!

Был он черной смолы черней,

Перья его не боялись дождей.

Он желудь нашел и в землю зарыл

На речном берегу, где поток бурлил.

Куда же Ворон полетел?

Выше, ниже, — дерзок, смел, —

Через горы и долы Ворон летел,

Много лет и много зим

По краям летал чужим,

Повидал он белый свет —

Все исчислить мочи нет.

Он прилетел с Воронихой назад,

Стал дубом желудь, и ветви шумят.

Вывели птицы птенцов в гнезде,

Жили, не думая о беде,

Но раз Дровосек явился в лес,

Его лоб над глазами висел, как навес,

Он топор держал, он все время молчал,

Но, кряхтя, топором махал и махал —

И дуб могучий на землю упал.

Погибли птенцы, не умея летать,

И от горя тогда умерла их мать.

Ветви злодей обрубил со ствола,

Ствол оголенный река унесла,

И его распилили на много досок

И корабль сколотили — крепок, высок.

Но едва он из гавани выйти успел,

Как невиданный шторм завыл, закипел,

Корабль подхватил и на риф посадил —

А над мачтами, каркая, Ворон кружил,

И услышал он вопль погибавших тогда,

И верхушки мачт захлестнула вода!

Радостно Ворон взмахнул крылом

И увидел Смерть на туче верхом

И ей поспешил благодарность принесть:

Тому, кто обижен, сладостна Месть! [367]

Мистер Хакворт:

Стихотворение иллюстрирует мысль, которую я лишь затронул на нашей встрече в прошедший вторник, и, надеюсь, поможет Вам в Ваших филологических изысканиях.

Колдридж написал его в пику современной ему детской литературе — назидательной и скучной, вроде того, чем пичкают наших детей в сегодняшних "лучших" школах. Как видите, стихотворение приятно освежает своим нигилизмом. Возможно, такой материал поможет воспитать искомые качества.

Буду рад продолжить этот разговор.

Финкель-Макгроу

С этих бесед начался проект, растянувшийся на два года и завершившийся сегодня. До Рождества оставалось чуть больше месяца. Четырехлетняя Элизабет Финкель-Макгроу получит "Иллюстрированный букварь для благородных девиц" в подарок от деда.

Фиона Хакворт тоже получит "Иллюстрированный букварь" — в этом и состояло преступление Джона Персиваля Хакворта. Он запрограммировал матсборщик поместить репьи на обложку букваря. Он дал доктору Икс денег, чтобы тот скачал терабайт информации с одного из репьев — загрузочного модуля для матсборщика, создавшего "Букварь". Он заплатил доктору Икс за использование нелегального матсборщика, подключенного к личному источнику доктора и не подключенного к Линии Подачи. Он создал второй, подпольный экземпляр букваря.

Репьи уже саморазрушились, не оставив следов преступления. В компьютере доктора Икс, вероятно, сохранилась копия файла, но она закодирована — доктору Икс хватит ума стереть ее и освободить память; он понимает, что схемы кодирования, применяемые такими, как Хакворт, не взломать без вмешательства божественных сил.

Вскоре дома раздвинулись, шуршание колес о мостовую слилось с плеском волн о пологий Пудунский берег. За многоцветной мозаикой Арендованных Территорий на противоположном берегу громоздились белые огни Новой Атлантиды. Они казались такими далекими, что Хакворт, повинуясь внезапному порыву, взял велосипед у старичка, устроившего прокат под самой дамбой. Влажный ветер дул в лицо, холодил руки; на Хакворта накатила бесшабашная удаль. До самого подъема он крутил педали, дальше ехал на вечных батарейках, на перегибе отключил их и помчал вниз, наслаждаясь скоростью.

Цилиндр слетел на мостовую. Это был хороший цилиндр, с умной тульей, которая, если верить производителям, исключает такие неприятности, но кто, как не Хакворт, знал цену рекламным посулам. Сейчас он так разогнался, что не сумел вырулить назад, и потому тормознул.

Когда, наконец, он развернулся, цилиндра нигде не было. Навстречу катил другой велосипедист — мальчишка в облегающем нанобаровом костюме. На голове его красовался Хаквортов цилиндр.

Инженер решил не обижаться — а как бы иначе мальчишка доставил ему шляпу, не в руке же, чем бы он тогда держался за руль?

Однако велосипедист, похоже, не спешил тормозить — он мчался прямо на Хакворта. В следующее мгновение