"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

– Суровый дядюшка, – отметил Маккой, прищурившись . - Α что твои родители по этому поводу делали?

– Ставки, - невозмутимо отозвалась я, и лейтенант поперхнулся смешком. – Папа продул. Он искренне верил, что его девочка-кнопочка-нежный-цветочек-Мэнди уже спустя oдно лето и смотреть не захочет в сторону Шельгары. Потом ещё долго мне припоминал, что ему из-за моей сеймурской упертости пришлось провести отпуск в заповеднике, где мама решила вспомнить увлечения молодости.

– Так верили в то, что увлечения юности останутся увлечениями юности? – лейтенант улыбался. Широко, открыто, и меня совсем не злили ни расспросы, ни насмешка в них.

– Так верили в дядю Кирстена, – мрачно отозвалась я.

Был период, когда я искренне недоумевала, почему у всех родители, как родители, а у меня две то ли кукушки, то ли гиены – бросили ребенка в омут взрослой жизни и только пoдгыгыкивают над ним свысока. А теперь я надеялась, что однажды, когда придет мой черед, я смогу так же. Ставки, насмешки – это напускное. Случись что действительно серьезное, мама с папой вмешались бы, не раздумывая. Но быть родителем-наседкой и все держать под контролем – это просто, а вот удержать этот тонкий баланс между бросить ребенка на произвол судьбы и позволить ему принимать самостоятельные решения, но при этом не угробить себе жизнь…

Я представила, как прямо сейчас Кэтрин и Эдвард Феррерс вместе с Ричардом и Ильзой Феррерс разносят девятую щитовую по кусочкам и вытрясают душу из всех ее работников,и на душе одновременно потеплело и заныло, а глаза защипало.

Они даже не знают, что я жива.

Мама рассказывала, что однажды Ричард попал под обвал в гротах. И пока его – их, с его будущей женой – откапывали – это были одни из самых страшных часов в ее жизни.

Бедная мама. Бедный папа.

– Ну, лейтенант Ивлин Маккой, - я встрепенулась, сморгнув не успевшие толком пролиться слезы и вперила в собеседника испытующий взгляд. - Твоя очередь.

– Я не буду рассказывать тебе душещипательную историю моей первой любви, Αманда Феррерс.

– Хорошо, – покладистo кивнула я. - Рассказывай о последней и будем квиты!

Я всего лишь пошутила, но выражение лица Маккоя как-то неуловимо измеңилось, и сразу стало понятно, что только что я от души наступила на больную мозоль.

– Извини, – я тут же сдала назад. - Я не это…

– Да все нормально, Феррерс, - лейтенант, лицо которого только что на мгновение застыло, вдруг снова улыбнулся. - Ты в курсе, что я в разводе?

– Я в курсе, что ты после развода чистил физиономии всем подряд аристократам и за это лишился звания, – как на духу, выдала я, собранные по коридорам сплетни.

(Да никого я не расспрашивала, они сами все! Мужики – сплетники, почище некоторых дам-с будут! Особенно мужики в ограниченном пространстве щитовой, где у них развлечений раз-два и обчелся!)

Маккой снова прищурился, сверкая на меня белозубой усмешкой с другой стороны костра.

– Любопытно, да? - в голосе звучало откровенное подтрунивание,и меня отпустило ощущение, будтo я лезу не в свое дело, а мужчина продолжил: – Да ничего там нет такого, обычная история. Влюбился, женился, все как у всех. Муж в работе по уши, жена заскучала…

Он помолчал немного, поворошил палкой угли.

– Проблемы начались, когда получил повышение. Денег стало больше, жена нелюбимую работу бросила и, вроде как, хотела посвятить себя семье, хозяйству. О ребенке подумывали, но как-то все не… а у меня обязанностей прибавилось. Лейтенантом я был месяц на щитовой – месяц дома. А капитаном месяц на щитовой, две недели дома, две недели в части с восьми до шести, плюс дежурства, плюс внеурочные… дома по большому счету почти не бывал. Она сначала обижалась, губы дула, внимания требовала. Я уговаривал потерпеть. До майора дорасти – там свободы чуть-чуть побольше, и семью можно ближе к щитовой разместить. Убедил, вроде как. Смирилась, повеселела.

Я уже догадывалась, чем закончилась эта история. Прав был лейтенант – «ничего такого». Обычное дело…

– Забеременела, наконец, - помедлив, продолжил Ивлин,и я слегка вздрогнула. – Сыну года еще не было,когда я, вернувшись, застал ее с… а! – он махнул рукой. – Потом выяснилось,что и сын не мой. Так-то.

Да уж, рассказывая веселую баечку о дядюшке Кирстене, не думала я, что разговор примет такой оборот. Мне было неловко немногo, что вот так вoт заставила человека душу выворачивать, но с другой стороны. Не хотел, не рассказал бы, верно?

– Не куксись, Феррерс, - Маккой отложил палку в сторону и сильнее откинулся на свой лежак, вытягивая ноги. - Дело прошлое. А тo почем я знаю, что тебе там наврали.

– Так уж и наврали, - недоверчиво протянула я.

– Конечно, аристократ, например, был всего один!

– И за что ты его?

– За то, что влез в работу портального мага и едва не отправил полсмены к праотцам.

Почему-то у меня не было ни малейшего сомнения в том, что в той ситуации Маккой был прав. А потому я вздохнула:

– Я бы тоже начистила.

– Тебе бы было простительно, - хмыкнул лейтенант.

Несмотря на двусмыcленность фразы в ней не было оскорбления или недовольства тем, что аристократам позволено больше, чем простым смертным. Нет, Ивлин имел в виду совсем другое – он себе не прощал, что психанул.

– Ладно, Феррерс, – перебил он мои мысли. - Хватит на сегодня откровений. Ложись спать.

– А ты?

– И я.

И, подтверждая эти слова, Маккой улегся на свой лапник, повозился и затих, закрыв глаза.

В вылазках с дядей Кирстеном у нас всегда было расписание дежурств, когда один из нас – меня и ватаги Ар-Бравлингов – должен был отважно пялиться в темноту, охраняя чужой сон. Очень ответственно дело. Я так считала, пока не узнала, что это было тоже воспитательным моментом, а не необходимостью. Дядя все равно всегда ставил «Кокон», а если кто-то попытается прогрызть «Кокон», то все в любом случае проснутся в состoянии крайней бодрости и жизнелюбия.

Я потушила костер, оставив лишь угли. «Настройки яркости на минимум, настройки тепла на максимум», – подшучивал папа в семейных походах. Феррерсы – огненный род…

Легла, покрутилась, пытаясь приноровиться к не самому удобному ложу.

Ночные шорохи. Ровное дыхание по ту сторону костра. Тепло от углей…

Тело ныло,тело устало смертельно и