Патруль 3 - Макс Гудвин

— Эй, синелапый, хорош в блатного играть! Уходи или ляжешь тут! — выкрикнул я ему. Почему-то мне по его слогу казалось, что он сидевший.

— А где гарантия, что ты слово своё, рожа автоматная, сдержишь? — спорили у меня.

— Нет гарантий, — себе под нос прошептал я, но выкрикнул другое. — Считаю до трёх! Кто не сдаст оружие и не выйдет на тракт, будет уничтожен! Раз… Два…

И они начали вставать, человек пятнадцать, оставляли оружие и выходили на дорогу. Молодые и крепкие парни, не старше Кузнецова, однако среди них не было никого в татуировках. Может, я ошибся?

— Три! — крикнул я и начал передвигаться от ствола к стволу, всматриваясь в лесистое поле боя.

Когда я сказал «Три», все, кто встал, быстро побежали в сторону деревни, словно я действительно хотел их убить. Но слово офицера — это не эфемерное слово пацана, оно, если дано, даже преступнику, выполняется всегда. Мой расчёт был либо увидеть противника первым, либо спровоцировать его на огонь, и случилось второе.

Один из кустов начал поливать меня свинцом. Однако толстые стволы деревьев почему-то жадно впитывали злобный металл, а я уже валился за их корневища, не доверяя сосновому стволу. А через мгновение уже высунулся из-за естественного укрытия и нажал на спуск. «Огнедышащий» куст принял на себя все три мои короткие очереди и замолк навсегда, разочаровавшись в перестрелках.

Я встал и, осторожно идя по позициям противника, не нашёл ничего стоящего. Их вооружили «Ксюхами», по крайней мере этот отряд. Я насчитал шесть трупов, а, обыскивая, не нашёл при них гранат и поспешил дальше.

Размышляя, что если я сбил два дрона, а телефона у меня уже нет, то и отслеживать меня не с чего и нечем. Оставались спутники. Посмотрев на небо и на перистость облаков, понял, что вроде как всё.

Я шёл, иногда залегая в траву, когда мимо летали дроны, ища меня, в лесополосе с той и с этой стороны. Каждый из них нёс, словно кот Рыжик, свои яйца — гранаты, но только три, а не две. А от моих залеганий в траву голубые джинсы стали мокрыми и чёрно-зелёными.

И тут я увидел её. Она сидела у дерева, в руках была какая-то западная винтовка, на самой девушке была броня, как у меня, а на голове маска с цифрой «1» и прорезью для волос, убранных в хвост. У её позиции я заметил кучи гильз — она расстреляла свой боезапас по чему-то или по кому-то, но её изрешетили вместе с деревом, у которого она осела. Били из чего-то серьёзного, наподобие моего оружия. Бронежилет был пробит во многих местах, были ранения в руки и ноги. Стреляли с пистолетной дистанции, стреляли откуда-то снизу, словно противник лежал, а она, наоборот, шла, приняв тут свой последний бой.

Я не стал заглядывать под маску, низ лица Единицы был окровавлен, и получалось, что сама цифра словно бы стояла на крови. Сколько ей было лет и кем она являлась, я не знал. Её, как и меня, вызвали сюда. И, видимо, она пришла первее Второго. Я полюбопытствовал и посмотрел, что у девушки в карманах, мне сейчас любой боезапас нужен. И нашёл такой же листок, как и у меня, где говорилось, что именно тут её сектор, а не мой.

Ну всё понятно. Придурок просто вызвал нас с люфтом в полчаса и убивал на этом маршруте по одному. И тут я подумал, а не зря ли я отпустил спортиков, может, надо было наградить их свинцовыми медальками, раз уж выбрались на межрегиональный турнир по стрельбе. Но слово офицера не дало бы. Как там было у меня в личном деле? Честен по принципиальным моментам.

А что, если диагноз из личного дела правдив? Что, если не было никакой Чечни и Афгана, а я просто придумал себе тот образ и ёбнулся по нему? Да ну, нет, я же помню их всех, я же помню дядю Мишу…

И тут вдали что-то зашуршало. И я не поверил своим глазам: по лесу вдоль дороги бежало металлическое создание на четырёх лапах, с установленным пулемётом на спине и двумя антеннами, торчащими из металлического зада. А до меня вдруг дошло, от чего погибла Первая. Машина заметила меня первой и разрядила по мне очередь, пригибаясь, выпячивая зад, чтобы сдержать отдачу от оружия, а я спрятался за ствол, у которого сидела девушка. И, вытащив Ф-1, привёл её в боевую готовность и бросил в сторону робо-пса. Если у вас есть роботы и дроны с дроноводами-нейросетями, то зачем вам такие, как я?

Граната ухнула, и я показался из-за укрытия, но только я выглянул, как пулемёт сразу же принялся отрабатывать по мне, кроша дерево, и мне снова пришлось уйти вниз. Выстрелы лились как из рога изобилия, словно барабан у собаки не кончался, а я смотрел на то, как крошится надо мной дерево и под каким углом летят осколки древесины. Сомнений не было — псина сдвинулась в сторону, оно обходило мою позицию.

И не кабздец был бы полным, если бы где-то вдали не зажужжали моторы новых дронов. Вот-вот сейчас робо-собака обойдёт меня и изрешетит, как сделала с Первой, а дроны радостно будут сбрасывать гранаты уже на мёртвое тело.

«Сюда бы дым», — с сожалением подумал я.

Но дыма не было, и я принял решение на тактический манёвр в виде отступления вглубь леса. Непрерывно слушая небо сквозь беспокоящую стрельбу по месту, где я только что был.

Я уходил в лес быстро, оглядываясь, упорно не желая дожидаться воздушных дронов. Либо у Тима там ИИ работает по анализу боевой ситуации, либо он гений, управляющий целой гурьбой машин. Он что-то говорил про какую-то систему «Паутина», что бы это ни значило, мне это не нравилось. Сейчас Тим глазами машин найдёт место гибели Первой, увидит, что меня там нет, а что дальше? А дальше летучие твари будут кружить вокруг точки, с каждым кругом расширяя радиус, ища меня, а обнаружив, снова позовут сюда собаку или, чего хуже, какого-нибудь камикадзе, если у него такие ещё есть. В бою на стройке он говорил про ограниченность ресурсов. Сегодня я знаю, что он использовал два камикадзе — по мне и по Второму, знаю, что два дрона с громкоговорителями я сбил. И два ещё летят меня искать. Но собака с пулемётом меня удивила даже больше, чем дрон, который может