Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов

— Сказал Прокоп, — кивнул я, — но подтвердил мне это рихтарж. Перед людьми. Там ещё мастер Гануш был, старший у водовозов… Мне сходить за рихтаржем?

Хавло злобно зыркнул, наткнулся на мой прямой взгляд и, спешно отведя глаза, замер. Закаменел лицом. Потом плюхнулся обратно на лавку. Несколько секунд он смотрел в стол, а когда наконец-то поднял на меня взгляд, взгляд ничего не выражал.

— Прокоп сказал тебе правду, мальчик. И рихтарж это подтвердил. Четыре геллера, всё так. Но это плата подмастерья. Члена гильдии. А ты пока что… ученик. Считай, никто. И пока гильдия не признает, что ты достоин быть средь нас, мы лишь даём тебе кров и стол… Но не деньги.

Что⁈

На секунду я потерялся. Оглянулся на Прокопа, но тот, видимо сообразил, о чём сейчас пойдёт разговор, уже бочком-бочком, отползал к своему домишке.

Секунду-другую я смотрел на дорогу, соображая, не сходить ли в самом деле за местным «шерифом». Или… Может прав Гынек?

Ну уж, нет! Второй раз я себя шваркнуть с работой не дам! И ни за кем я не пойду — проблемы мои, и решать их надо самостоятельно! За меня тот факт, что в ночные вывозчики очередь «за забором» не стояла. Я сейчас уйду, другого идиота они долго искать будут!

— Стол значит? — я демонстративно посмотрел в сторону Качки, которая то и дело мелькала в дверях своей мазанки. — То есть я Качке ничего не должен, так? Всё, что я до того у неё брал, это долги гильдии?

У Хавло тревожно заметался взгляд.

— А что ж я тогда себя ограничиваю? Эй, хозяйка! — Качка как раз в очередной раз вышла на улицу. — Сегодня я буду кашу с мясом. И пива подай нормального, а не той ослиной мочи…

Хозяйка корчмы на секунду замерла, взглянула на меня с удивлением и подошла к Хавло.

— Что это он такое говорит?

— Я говорю, что мастер Хавло взял все мои долги на гильдию, — довольно нахально проговорил я. — Да, кстати! — я подёргал новую котту. — За это, я так понимаю, тоже заплатит гильдия?

Эти двое ещё переглядывались, а меня, что называется — понесло:

— Теперь поговорим о крове…

Я подошёл к столу Хавло вплотную и, поскольку лавки с моей стороны не было, просто опёрся на него двумя руками.

— Гильдия мне кров, значит предоставила? А что ж я до сих пор живу в каком-то шалаше?

Это была правда. После второй смены, уже валясь с ног от усталости, я спросил Прокопа, где могу устроиться. И оказалось, что устроиться то мне по факту негде. У самого Прокопа была небольшая хибарка, буквально — три на четыре, из частично дощатых, частично глиняных стен. С соломенной крышей и земляным полом. Один угол занимал открытый очаг, без трубы. Остальное пространство — два сундука, на которых спали сам Прокоп и его «напарник» Ян. Правда, оставалось небольшое пространство между сундуками, но пол то — земляной! Плюс там было так тесно, что любой, спустивший ноги на пол, непременно наступил бы на меня!

В общем, я плюнул на это дело, выбрал местечко, между домом Прокопа и начинающимся склоном, и поставил шалаш. Убил на его постройку два дня. Таскал из леса толстые палки, перекрывал ветками, после чего завалил крышу высокой, похожей на осоку травой — солома тут тоже стоила денег. В итоге получилось вполне уютное жилище. Правда зимовать в таком не стоило. Но до холодов и снега я надеялся скопить чутка денег.

— Так значит, кров и стол мне гильдия предоставила? — проговорил я ещё раз с нажимом.

— А ты не дерзи, мало́й, — Хавло, похоже, пришёл в себя, сказал с угрозой: — дерзкие мне в гильдии не нужны! Ты ещё никто! Ты ученик! У тебя даже голоса пока нет!

— Голоса нет, а долги уже есть, — в тон ему отпарировал я.

— Пагодь, пацан, — Качка натурально сдвинула меня в сторону «одной левой», и в свою очередь нависла над старостой. — Скажи-ка мне, староста, пацан ща правду сказывал? Его долги на гильдию переходят?

— И много тех долгов? — буркнул Хавло. Настроение у него резко ухудшилось.

— Столуется он как все, — пожала дородными плечами хозяйка. — Да вот одежонку новую взял… Ещё пятьдесят монет…

Молодец, тётка, не теряется!

Староста злобно зыркнул на меня. Загнанно на хозяйку корчмы.

— Он ученик! — резко, но уже без прежней уверенности проговорил староста гильдии.

— То есть на счёт долга, это к тебе? — Качка усмехнулась.

— Ученик не может получать столько же, как подмастерье, — словно оправдываясь снова пробубнил Хавло.

Он помолчал, опустив голову и лишь злобно зыркая глазками по сторонам.

— Ладно! — сказал так, словно кулаком по столу хватанул. — Две монеты. На этом всё!

С этими словами староста встал, и сделал попытку уйти.

— Э, уважаемый! — я уже перестал стесняться. — Деньги?

Он дёрнулся, будто я его за руку схватил.

Развернулся. Зло посмотрел на меня. Затем развязал кошель и чуть ли не швырнул на стол восемь медяков. Молчком. Потом опять развернулся и ушёл.

— Что, малой? — невесело усмехнулась хозяйка корчмы. — Ожидал другого? Ладно… — протянула она, — с отдачей можешь чуть погодить.

Э, не! Вот про что, а про долги я знаю хорошо. Долги — дело такое. Начинаешь откладывать, они, гады, копятся и превращаются просто в неподъёмный снежный ком.

— Не, тёть Кач, — ответил ей такой же усмешкой, — давайте не усугублять ситуацию. За еду буду отдавать сразу… Ну, в смысле, как деньги буду получать. Ел я сколько раз, четыре?

Я отсчитал от невеликой кучки монеток четыре и пододвинул к ней.

— Я ещё бульон брал, и кашу…

— Ещё две, — хмыкнула Качка.

Ещё две перекочевали к четырём предыдущим.

— И за накидушку… — я посмотрел на две, сиротливые монетки, — четыре…

— Потом отдашь… если не принесёшь, — остановила меня небрежным жестом Качка.

Сгребла медяхи и ушла переваливаясь к мазанку.

Нормальная тётка, подумал я глядя ей в след. Страшная как ядерная война и грубая как прораб на стройке, но, по крайней мере, честная. Наживается на