Мастер драгоценных артефактов - Александр Майерс

Я их специально спровоцировал, намекнув на деньги. Как минимум никто не стал бы просто так нападать на господина. А как максимум — меня и так бы не отпустили, поняв, что я их раскусил.

Я просто не стал тратить время на допросы и нудные разборки. Так было проще.

Верзила сделал решающий шаг вперёд и широко улыбнулся. Эта улыбка была последним, что он сделал в жизни.

Щёлк — и арбалетный болт полетел вперёд. Слегка зачарованный, он пробил деревянный щит, который верзила инстинктивно поднял, прошил его руку и с чавкающим звуком вошёл в грудь. Мужик рухнул, не успев издать звука. На лице у него так и осталась улыбка.

В ту же секунду я отбросил арбалет. Сорвал с седла копьё и швырнул его. Руна, нанесённая на острие, вспыхнула при броске.

Копьё просвистело в воздухе и пронзило сразу двоих — коротышку и стоявшего за ним здоровяка с булавой. Орущий шашлык из двух тел забился на земле.

Оставшиеся с дикими криками бросились на меня. Я выхватил меч, увернулся от первого удара, а второй отразил клинком.

Блин, кайф. Защитные руны, что я нанёс на меч, сработали безупречно. Когда дубина соприкоснулась с ним, её траектория изменилась, словно скользнула по невидимой выпуклой поверхности.

Мужик от неожиданности чуть не упал, и почти сам насадился пузом на мой клинок.

Эх, надо было камни с собой взять! Проще бы было. А то приходится вертеться, как волчок, уворачиваясь от дубин и заточенных палок.

Но ничего, справляюсь вроде. Зачарованный меч всяко сильнее, чем их деревяшки. Не говоря уж о том, что против меня не профессиональные бойцы. Они друг другу скорее мешают, чем помогают.

В итоге все они лежали в грязи. Остался только один, самой молодой из них. Издав отчаянный вопль, он бросился вперёд. Я парировал удар, выбил дубинку из его пальцев, и тут же, развернув меч, атаковал в ответ.

Наступила тишина. Я стоял среди тел, переводя дух. Адреналин гудел в ушах, непривыкшее к таким схваткам тело ныло.

— Фух, ну и разминочку вы мне устроили, — посетовал я, подходя к костру. — В горле пересохло. Что у вас здесь?

Поднял флягу и понюхал. Фу, бурда какая-то. Не буду пить.

Первым делом я обыскал убитых. Денег нашёл немного, но кое-какие полезные мелочи отыскались — неплохие ремни, сапоги, та же булава, в конце концов.

Потом мой взгляд упал на то, что было спрятано в тени за сторожкой — грубо сколоченную телегу, запряжённую парой усталых кляч. На ней лежало добро.

Не ахти какое богатство, но для моего положения — целое состояние. Несколько мешков с рудой — небогатой, но всё же содержащей крупицы металла. Несколько брезентовых тюков, в которых, на ощупь, угадывались какие-то тряпки. Возможно, старая одежда.

Тоже пригодится, почему бы и нет.

Затем я взял факел одного из бандитов и направился к шахте. Мне нужно было увидеть всё своими глазами. Войдя внутрь, я не увидел ни завалов, ни каких-либо следов присутствия волков.

Напротив, штрек был расчищен, укреплён свежими подпорками, а под ногами проложены деревянные трапы.

Я прошёл дальше, и увидел свет в боковом ответвлении. Подойдя ближе, я заглянул в небольшую камеру, где четверо мужчин что-то грузили в мешки. Услышав шаги, они обернулись. Рожи у них были явно бандитские.

— Вечер добрый. Я граф Шахтинский, и это место принадлежит мне.

— Мы знаем, — недобро насупился один из бандитов.

— Молодцы. Давайте ещё кое-что интересное расскажу: те, что были на улице, уже убиты, — сообщил я. — У вас есть выбор: подчиниться или умереть. Если подчинитесь, останетесь в живых. В качестве наказания будете на меня работать, в этой же шахте. Отличные условия, что скажете?

Вместо ответа в меня полетела кирка. Я отшатнулся, и орудие труда со звоном ударилось о стену позади меня.

Понятно, не хотят работать. Воровство их больше прельщает.

Ну ладно, моё дело предложить.

Схватка была короткой. Бандиты дрались как пьяные медведи — с громкими воплями, но очень неуклюже. Я использовал узкое пространство, чтобы не дать им окружить себя. Парировал размашистые удары и наносил ответные — короткие, точные, смертельные.

Через минуту в камере не осталось никого живого. Кроме меня, само собой.

— Полежите пока, скоро вернусь, — сказал я и отправился дальше осматривать шахту.

Да, они успели поработать. Участок был небольшим, но явно перспективным. Рудные жилы, пусть и бедные, шли дальше вглубь.

Здесь можно было развернуться. Но позже, пока что у меня были другие дела.

Я вернулся к телеге и сложил в неё всё, что показалось ценным: оружие, ботинки, инструменты. Потом взгромоздился на телегу, щёлкнул вожжами и тронулся в сторону имения. По пути не забыл отвязать свою лошадь, и она потопала следом.

Подъезжая к своим владениям, я ощутил знакомое покалывание в сознании. Сигнальные нити, которые я расставил перед отъездом, сработали.

Прямо сейчас в моей спальне находилось минимум три-четыре посторонних человека. Меня это скорее развеселило, чем обеспокоило.

— Интересно, — пробормотал я под нос, медленно подводя телегу к конюшне. — Они что, каждый день будут ходить? Может, пора уже не нити ставить, а капканы? Или что-нибудь более серьёзное?

Мне удалось подъехать совершенно незамеченным. Ночь и заклятие бесшумности сделали своё дело.

Я въехал в тёмную конюшню. Раздался шорох соломы, и передо мной возник сонный конюх. Молодой ещё, лет двадцать с небольшим. Звали его, кажется, Фёдор.

— Ваша милость? А вы откуда это…

— Ни слова, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Ты меня не видел. Понял?

Федя молча, широко раскрыв глаза, кивнул. Смышлёный, видно.

— Слушай, что надо сделать. Распрячь лошадей, поставить в стойло. Телегу разгрузить, всё спрятать под солому. Потом самому исчезнуть и делать вид, что спишь. Если кто спросит — ты ничего не видел и не слышал. Если выполнишь как надо, награжу. Если проговоришься — найду и придушу своими руками. Ясно? — спросил я.

Конюх снова кивнул, уже более энергично, и тут же принялся за дело.

Я не пошёл в свою спальню. Вместо этого выбрал другую комнату, давно заброшенную. Тихо вошёл, запер дверь и сел на пол, скрестив ноги. Пришло время восстановить силы.

Я погрузился в медитацию, подпитываясь от крохотного кристалла в кармане. Одновременно с этим я тонкими, невидимыми струйками энергии расставил по дому целую паутину сигнальных нитей. Гуще, чем в прошлый