Русская Америка. Первые шаги - Илья Городчиков

— Французская штука, — пробормотал Аракчеев, как бы про себя. — Читал в отчётах. Они в жестяные банки закатывали. У тебя стекло. Ненадёжно.

— Для флота разрабатываем жестяную тару, ваше сиятельство. Стекло — временное решение для наземных поставок.

Аракчеев не ответил. Он взял со стола ложку, которую Иванов использовал для дегустации, и, не спрашивая разрешения, вскрыл ножом с его же стола одну из банок — с говядиной. Запах распространился по кабинету — густой, мясной, без посторонних примесей. Он зачерпнул ложку, попробовал. Жевал медленно, оценивающе. Потом попробовал из второй банки — свинину с крупой. Выражение его лица не менялось, но в глазах промелькнуло что-то вроде делового интереса.

— Недурно, — отрывисто заключил он, откладывая ложку. — Для полевых условий — более чем. Вкуснее солонины. И храниться должно дольше. Ты сам производство организовал?

— Да, ваше сиятельство. Собственный цех, полный контроль на всех этапах.

— Значит, и масштабировать можешь? — Аракчеев перевёл взгляд на лежащий на столе проект контракта. Взял его, пробежал глазами. — Тысяча банок… Мелочь. — он положил бумагу обратно, но не перед полковником, а перед собой. — Иванов, подожди со своим флотом. — затем снова повернулся ко мне. — Сможешь поставить не тысячу, а десять тысяч? И не через полгода, а за два месяца?

Вопрос прозвучал как выстрел. В голове мгновенно заработал калькулятор: мощности, сырьё, логистика, люди. Это был вызов на порядок выше. Но и возможность — соответствующая.

— Смогу, ваше сиятельство, — ответил я без паузы. — При условии бесперебойного снабжения мясом и чётких технических условий с вашей стороны.

— Технические условия просты: съедобно, не портится, доставляется целым. — Аракчеев взял перо из рук ошеломлённого полковника и быстрым, размашистым почерком начертал что-то на проекте контракта. Затем достал из кармана мундира личную печать, приложил её. — Десять тысяч банок мясных консервов. Для военных поселений в Новгородской губернии. Срок — восемь недель с сегодняшнего дня. Цену согласуй с провиантским департаментом, но чтобы без грабежа. Понял?

Это был не вопрос, а приказ. Я кивнул, ощущая, как под ногами разверзается и тут же заполняется новая реальность. Флотский заказ отходил на второй план. Аракчеев своими двумя предложениями вбрасывал меня в систему армейского снабжения, причём в самый болезненный для него участок — в ненавистные военные поселения, его собственное детище и головную боль.

— Понял, ваше сиятельство. Контракт будет выполнен.

Аракчеев изучающе смотрел на меня несколько секунд. Его усталость, казалось, на мгновение отступила, уступив место холодной, аналитической оценке.

— Бесплатно первую партию, тысячу, можешь отгрузить? — спросил он неожиданно. В его тоне не было просьбы — лишь проверка на амбиции и понимание ситуации. — Для поселенцев. Платить сразу за всё казна не сможет, бумажная волокита. Но если товар дойдёт и приживётся — следующие партии будут оплачены полностью и без задержек.

Вопрос был ловушкой и возможностью одновременно. Согласиться — означало взять на себя огромные издержки, рискнуть всем накопленным капиталом. Отказаться — навсегда похоронить шанс войти в круг доверенных поставщиков могущественного графа. Мозг, привыкший оценивать риски, выдал расчёт мгновенно: бесплатная поставка была инвестицией. Инвестицией не в сиюминутную прибыль, а в уникальное административное влияние, в репутацию, открывающую любые двери.

— Могу, ваше сиятельство, — сказал я твёрдо. — Тысяча консервированных банок будут изготовлены и доставлены в Новгородскую губернию за счёт моего производства. Рассматривайте это как… демонстрацию возможностей и надёжности.

В кабинете повисла тишина. Полковник Иванов смотрел на меня, как на самоубийцу. Аракчеев же, напротив, впервые за весь разговор едва заметно кивнул. В его взгляде промелькнуло что-то вроде уважения к деловой хватке, лишённой глупого дворянского чванства.

— Зря не думаешь, — произнёс он наконец. Подошёл ко мне, протянул руку. Рукопожатие было коротким, сильным, без лишних слов. — Действуй. Координаты и контакты получишь у Иванова. Отчёты о поставках — прямо мне. Удачи, купец.

Он развернулся и вышел так же стремительно, как и появился, оставив после себя воздух, сгустившийся от значимости произошедшего. Дверь закрылась. В кабинете снова стало тихо.

Полковник Иванов медленно опустился в кресло, вытер платком лоб.

— Чёрт возьми, Рыбин… Вы либо гений, либо безумец. Тысяча банок в убыток… Знаете, сколько это стоит?

— Знаю, — ответил я, собирая со стола подписанный графом контракт. Документ теперь имел совсем другой вес. — Но это не убыток. Это входной билет.

Иванов покачал головой, но в его взгляде уже появилась доля уважения, смешанного с опаской.

— С графом шутки плохи. Не выполните срок — мало не покажется. Он людей за меньшие провинности в Сибирь упекал.

— Выполним, — сказал я уже скорее себе, чем ему. В голове уже строились новые планы, перекраивались графики, искались ресурсы.

Выйдя из здания департамента, я не сразу сел в дрожки. Прошёлся по холодной, вымощенной булыжником улице, вдыхая сырой петербургский воздух. События развивались с головокружительной скоростью. Спички дали стартовый капитал и доказали отцу деловую состоятельность. Консервы должны были стать тем мостом, который перебросит меня из мира мелкого и среднего купечества в мир государственных подрядов — мир, где крутятся суммы с тремя нулями и где решения принимают люди, чья власть простирается далеко за пределы столицы.

Встреча с Аракчеевым была непредсказуемым, но логичным элементом этой головоломки. Его интерес к консервам был практическим: военные поселения требовали новых, эффективных решений для снабжения. Моя готовность работать на перспективу, а не на сиюминутную выгоду, очевидно, совпала с его видением. Теперь предстояло доказать, что это не пустые слова.

Первым делом по возвращении я отправился не домой, а прямиком в цех. Собрал всех работников — их было уже пятнадцать человек.

— Планы меняются, — сказал я без преамбул. — Только что получили государственный заказ. Очень крупный. И очень срочный. С сегодняшнего дня мы работаем в три смены, без выходных. Всем — полуторная оплата. Ищу ещё десять человек — плотников, жестянщиков, подсобников. Кто порекомендует надёжных — получит премию.

В цеху загудело. Люди переглядывались, в глазах читались и усталость, и азарт от нового вызова.

— Жестяные банки, — продолжал я, обращаясь к старому мастеру Гавриле. — Прототип нужно довести до ума за неделю. Не две сотни, а тысячи в день. Продумайте станок для штамповки. Материал закупайте любой ценой.

Затем — к управляющему по сырью: — Ищите новых поставщиков мяса. Не только в Петербурге. По