Меткий стрелок. Том VI - Алексей Викторович Вязовский

еще не отошел от тяжелых парижских дел, а тут новый удар — англичанка гадит. Кованько же обижаться времени не было — он с техниками отправился на ферму Формана за самолетом. Авион Адера надо было осмотреть, поставить новый мотор и погрузить на грузовую платформу поезда, что шел до ближайшего торгового порта. Заодно Александр Матвеевич повез бархатную коробочку с бриллиантовым браслетом Саре. Его я купил перед приемом и попросил полковника тайно вручить девушке. Мне было очевидно, что с Сарой мы уже больше не увидимся, хотелось как-то отблагодарить за чудесную ночь…

Но и Кованько и Муравьев мало что потеряли. Торжественный ужин прошел все также натужно и без души. Формальные тосты, поздравления и вот королева Виктория, встает, мы тоже подскакиваем, после чего он ни говоря не слова уходит. Я же, глядя на ее удаляющуюся фигуру, чувствовал лишь легкое облегчение. Чем меньше таких формальностей, тем лучше.

Но и после ее ухода, увы, атмосфера не стала более живой. Все очень чопорно, пафосно. Разговоры все какие-то неживые, бесконечный смол-толк. Как в том анекдоте — нельзя разговаривать с незнакомыми о Боге, деньгах и сексе. Боже, как меня затрахали эти дешевые разговоры…

Ключевая встреча состоялась с Солсбери уже в курительной комнате после ужина. Это было большое, но уютное помещение, с горящим камином, и картинами на стенах, изображающие сцены охоты, старинные пейзажи… Все это создавало атмосферу уединения и конфиденциальности. Премьер-министр, неторопливо потягивая коньяк из хрустального бокала, внимательно слушал мои общие фразы о перспективах авиации, о технических новшествах, которые я привез с собой. Потом перешли к политике. Он осторожно, словно опытный рыбак, забрасывал удочки, пытаясь выяснить степень моего влияния при русском дворе, уточнить позиции по Китаю. Его слова были вежливы, но в то же время холодны и расчетливы, каждое из них имело свой скрытый подтекст. Маркиз был человеком старой школы, привыкшим к тонкой дипломатической игре, где прямота считалась слабостью.

На встрече присутствовал и Чемберлен. Как только премьер откланялся, пошел более прямой и откровенный разговор.

— Маркиз Салсбери является сторонником концепции «блестящей изоляции»,— пояснил он мне, раскуривая сигару. — Он считает, что Британия должна стоять в стороне от европейских дел и просто доминировать на море. Наше главное богатство — это колонии и морская торговля. И пока им ничего не угрожает, мы не станем вмешиваться в европейские проблемы.

Что же… Это было обнадеживающе.

— Китай же входит в зону ваших интересов?— прямо спросил я, глядя ему прямо в глаза, стараясь понять его истинные мотивы. — Не может быть такого, что вы не озабочены ситуацией вокруг ихэтуаней?

— Мне поступали тревожные сведения на этот счет,— согласился Чемберлен, его лицо стало чуть более серьезным. — Но наши возможности там ограничены. Сейчас наши главные силы сосредоточены на других направлениях.

Он не стал вдаваться в детали, но я прекрасно понимал, о чем идет речь. Чемберлена больше волновала проблема Трансвааля и Оранжевого государства. Назревала война, к которой английское общество относилось весьма поверхностно — шапками закидаем. Причина конфликта была понятно — буры считали, что они независимые, а Британия, конечно же, что является их сюзереном, а тамошние жители — просто строптивые вассалы. Но дело было, конечно, не в суверенитете или вассалитете, а в золоте. В Трансваале нашли крупнейшее в мире месторождение желтого металла — Витватерсранд. И лондонский Сити, эта ненасытная акула мирового капитализма, жаждал контроля над этим ресурсом. Раз уж мы прохлопали Аляску и Клондайк, так отыграемся в южной Африке.

Буры же, словно нарываясь, в прошлом месяце охладили британских золотоискателей огромным налогом на добычу и вывоз желтого металла, тем самым лишь ускорив неизбежное. Британский комиссар Альфред Миллер уже выставил президенту Крюгеру ультиматум: дать избирательные права британцам, что фактически, как я понимал, приведет к захвату власти в республиках. Судя по передовицам газет, эта история волновала английское общество наравне с Авионом и перелетом через Ла-Манш.

Я посмотрел на Чемберлена, затем на Маркиза Солсбери, который вновь подошел к нам. Их лица, до этого скрытые маской светской вежливости, теперь выражали легкую усталость. Я понимал: им сейчас не до Китая. Их взгляд был устремлен на юг, туда, где золото и кровь смешивались в едином, бурлящем потоке. В принципе, это было не так уж и плохо — у нас будет полный карт бланш на все действия в Китае. Кроме Японии, нам будет некому помешать. Мне оставалось только договориться о демонстрационном полете «Русского Авиона» над Темзой и откланяться с приема, оставляя их наедине с их золотыми войнами и имперскими амбициями. Мои же амбиции, как я чувствовал, были куда масштабнее.

* * *

На следующий день в Лондоне зарядил типичный английский дождик, который сменил плотный столичный смог. Он плотно укутал набережные Темзы, превращая очертания Вестминстера в призрачные тени. Я думал с утречка прогуляться по городу, посмотреть на живописные достопримечательности типа Биг-Бена и Таура, но не судьба. А к обеду в «Савой», где я остановился, приехала большая американская делегация. Поднявшись на четвертый этаж в конференц-зал с видом на реку, я застал мистера Дэвиса и его спутников за изучением разложенных на массивном дубовом столе карт и графиков. Мой управляющий выглядел заметно посвежевшим, несмотря на длительное трансатлантическое плавание, в его облике появилось нечто от уверенного в себе капитана индустрии.

Дэвис поднялся мне навстречу, его ладонь была сухой и крепкой, а взгляд — предельно сосредоточенным.

— Ваша сиятельство, позвольте поздравить вас с великолепным достижением. Весь Нью-Йорк говорит о рекордах Авиона — меня завалили просьбами организовать ваш визит.

— Боюсь в ближайшее время это невозможно.

— Понимаю. Ко мне в офис перед самым отъездом приехали братья Райт из Дейтона. Они тоже пытались построить летательный аппарат, безуспешно. Очень хотят с вами встретится.

Дэвис передал мне визитки авиационных первопроходцев, которым я перешел дорогу.

— Отпишите им, что летом открывается под Петербургом институт воздухоплавания. Буду рад встретится с ними там.

Директор банка покивал, перешел к знакомству с командой. Топ-менеджмент Нового Орегона сильно разросся.

— Это Мистер Маркус Торн и мистер Сайлас Вейн, наши новые вице-президенты, отвечающие за инвестиционный департамент и работу с государственными бумагами — начал представлять Дэвис новичков. Те вставали, кланялись — Из Европы прибыли мистер Штайнер, возглавивший наш берлинский филиал, и Руперт Дадли. У Руперта есть русские корни, как и у вас, ваше светлость, он знает язык, сможет курировать наши интересы в Петербурге.

Я коротко кивнул каждому, отмечая про себя их выправку и тени