Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

— Я же сказала, я сама еще не знаю, что со всем этим делать. Не то, чтобы я хотела пророчествовать. И не то, чтобы у меня был выбор.

Дворец султана, яркая жемчужина в раковине ночи, становился все ближе, возвышался над гостями сахарным тортом. Путников встречали высокие ворота, окованные железом, зажатые с двух сторон белыми башнями с куполами-луковицами. Снаружи его охраняло четыре стражника в просторных штанах и легких кирасах, вооруженные глефами. В узких окошках башен горел свет, и Таня не сомневалась, что стражники оттуда также наблюдают за воротами.

— Пророчица будет невероятной помощницей на моем пути в Илибурге. Это настоящая удача, — Денри стал говорить тише, чтобы их никто не услышал.

— Джокер, — невесело усмехнулась Таня.

— Что? Какой джокер?

— Не обращай внимания, — отмахнулась она.

— Послушай, — Денри остановился, развернул ее за плечи к себе. — Я просто хочу знать, что ты на моей стороне.

— Конечно, на твоей. Кроме тебя у меня никого нет.

— Вместе навсегда, — проговорил Денри и опустил руку на плечи Тане, привлекая ее к себе, и так, в обнимку, они вошли в ворота великолепного дворца Ажхады.

Белокаменные стены скрывали иной мир, недоступный ни одному из жителей трущоб, мир, который они не могли представить даже в самых смелых мечтах. Посреди обширного квадратного двора неизвестные рабочие вырыли два бассейна идеальной прямоугольной формы. наполненные до краев, они отражали свет необычайно ярких южных созвездий. Бассейны окружали каменные дорожки, а вдоль них росли деревья: пальмы, высокие, с широкими листьями, и низенькие, мохнатые и буйно зеленые, незнакомые Тане лиственные деревья, кудрявые, раскидистые, или стрелами устремлявшиеся вверх, наподобие кипариса. На клумбах распустились ночные цветы, крупные, белые, источавшие яркий сладкий аромат. Одинокий слуга бродил по саду и доделывал ему одному ведомые дела. Широкая дорога, что вела ко дворцу, освещалась жаровнями на высоких ножках, и отсветы плясали на поверхности бассейнов.

А дворец! Он возвышался впереди, словно мираж из детской сказки, словно воплощенная фантазия городской модницы. Пышный, яркий и в то же время воздушный и строгий в идеальной симметрии, он заставил Таню остановиться, замереть, справляясь с восхищением. Выложенная квадратными белыми плитами дорога вела к высокой лестнице, которая поднималась к мозаичному порталу, а над ним раскинулся огромный купол, который в родном Танинов мире называли иранским, а здесь, наверное, ажхадским. Увлеченная созерцанием порталов, стрельчатых окон, башен и башенок, Таня не сразу заметила, что по дороге спешил человек в удлиненном камзоле, шароварах и лихо закрученном тюрбане на голове.

— Великий Хаму услышал мои молитвы, с вами все в порядке! — воскликнул мужчина. У него было вытянутое лицо, половину которого скрывали пышные усы и борода. Стражники вытянулись, положили руки на рукояти кривых мечей и так замерли.

— Я же все-таки дракон, Бахрам, — самодовольно улыбнулся Денри. — Хоть сейчас и без штанов.

— При все уважении, вы недооцениваете этих людей за стеной. Они могут быть совершенно дикими.

— Вы бы тоже стали дикими, если бы спали на тухлой соломе! — воскликнула Таня, и человек, которого Денри назвал Бахрамом, повернулся к ней. Она смутно помнила, что Итари называла его имя, но уже не могла вспомнить, в связи с чем.

— А кто у нас здесь? Ох, прекрасная Менив-Тан, насколько я понимаю? Спутница дракона, — Бахрам приложил три пальца ко лбу, а потом сделал той же рукой сложный жест и глубоко поклонился, а Таня вдруг одолела зудящая мысль: упадет тюрбан или нет. К ее сожалению, не упал, и она решила, что дело в скрытых веревочках.

— Добрый вечер, — она протянула руку распрямившемуся Бахраму и пожала его локоть, как было принято в Илибурге. Тот не высказал ни беспокойства, ни удивления, хотя на локтепожатие не ответил.

— Вы как раз вовремя. Султан устраивает ужин, и если вы поторопитесь, можете на него успеть. Такие ужины — всегда маленькое событие во дворце, — Бахрам посмотрел поверх Таниной головы на бостанджи. — Асул, вы свободны. Я провожу гостей сам.

— Во имя султана! — гаркнул Асул и развернулся, и за ним последовали все его подчиненные.

Бахрам же приглашающим жестом предложил пройти во дворец. Таня следовала по пятам за Бахрамом и думала, что в этот вечер у нее сломается способность восхищаться, ведь чем ближе она подходила к обители султана, тем больше деталей могла разглядеть, тем больше ее поражало великолепие архитектуры. Колонны казались сделанными из безе, и капители их обвивали тонкие виноградные лозы. Стрельчатые окна забирали искусно вырезанные решетки, и по бокам от них тянулись ряды мозаичных плиток, на каждой из которых художники изобразили уникальные сцены. Мраморные ступени, к которым Таня подошла, оказались начисто вычищенными и вымытыми и едва ли не светились в ровном лунном свете.

Тут Бахрам остановился, будто о чем-то вспомнил, и задумчиво посмотрел на гостей. Денри переступал голыми ногами по плитам дорожки, Таня без стеснения глазела по сторонам.

— Да, я должен оговориться. Обычно пояснять такие вещи не приходится, но кажется мне, что сегодня особенный случай. Султан пользуется в Ажхаде безграничной властью, он привык к почитанию и раболепию. А еще он яро чтит традиции, — он выразительно поднял широкую бровь, глядя на Таню. — Поэтому я прошу вести себя соответственно, а свои измышления оставлять при себе.

— Кажется, это камень в мою сторону, — усмехнулась Таня. — Не волнуйтесь, я имею приблизительное представление, как вести себя с правителями, книги читала. Буду тиха, как вода в пруду.

— Я рад, что мы поняли друг друга. Тогда добро пожаловать в Аль-Тейв, резиденцию великолепного Эбейда Гата аль Фурата.

— Денри, ты все записал? — зашипела Таня, как только Бахрам поднялся повыше и не мог ее слышать. — Они имена броском кубика назначают что ли?

Денри ничего не ответил, только усмехнулся, и на щеках у него появились обаятельные ямочки.

Глава 4. Сокровища султана

Зал, в котором Эбейд аль Фурата проводил свои “маленькие ужины”, мог вместить с полдюжины драконьих высоких мест. По выкрашенным в голубой и зеленый стенам скакали невиданные животные, нарисованные женщины несли на головах кувшины, танцевали или прислуживали мужчинам, а те в свою очередь пили или охотились на все тех же нарисованных невиданных зверей. С потолков спускались большие люстры, и свет их заливал залу теплым желтым светом. По периметру лежали бесчисленные подушки, а на подушках возлежали гости, и перед ними на полу стояли блюда с угощениями и кубки. Здесь пахло благовониями, сладким парфюмом, едой и дымом, что выпускали из своих трубок некоторые гости.

Перед Таней