Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

раз откроет рот, я его ударю, — процедила Таня, вполоборота глядя на старейшину. — Держи, — она сунула монету в руки Бахры. — Купи еды. Слышишь? Еды детям! И сами тоже поешьте, вы должны работать, а для этого нужны силы. А с султаном я поговорю.

— О луноликая дхари пустыни… — пролепетал мужчина.

— Все в порядке, — улыбнулась Таня, похлопала его по плечу и, не прощаясь, вышла из благословенного жилища старейшины.

Воздух снаружи успел остыть, и темная ночь пахла землей и испражнениями. Таню передернуло, когда она представила, что люди могли ходить в туалет прямо здесь, за хибарой. Ну должно же у них хватать ума, чтобы усмотреть зависимость между чистотой и заболеваниями! Обернувшись, она увидела в проеме Бахру, он несмело улыбался и продолжал смотреть за ней, но ни Амир, ни его женщина больше не показались.

Таня огляделась. Привыкшие к темноте глаза угадывали силуэты ближайших построек. Жители трущоб если и разводили огонь, то только для тепла или приготовления еды, освещать улицу они явно не видели смысла. Таня задумалась, как ей искать Денри, как сделать так, чтобы не получилось, что она бегает от него по лабиринту трущоб. Она еще раз оглянулась на Бахру. Смотрит. Ну и пусть смотрит, судя по всему, слухи тут распространяются быстрее пожара, может быть, и о ней сложат легенды. Таня скинула куртку, рванула левый рукав рубахи наверх, обнажая кожу. Сколько раз она проделывала этот трюк, после того, как Матерь показала ей, как находить огонь в сердце и зажигать его? Дома, пока никто не видит, она снова и снова заставляла лилии на руке оживать, удивляясь чуду, привыкая к нему. И теперь она привычно отыскала огонь в сердце, отправила его к плечу, почувствовала, как становится горячо и славно, а потом вниз, по руке. В густой южной ночи ярко вспыхнули красным цветы, похожие на лилии, зашевелились, раскрыли лепестки. Между пальцами вспыхнул огонь, ласковый, не обжигающий пальцы. Таня пару мгновений смотрела на него, а потом вскинула руку вверх, подавая Денри сигнал, призывая его.

Денри появился вместе с порывами ветра. Он хлопал огромными крыльями, и потоки воздуха сшибали хилые крыши с халуп местных жителей. Дракон завис в воздухе, будто рассматривая Таню, а потом обрушился на трущобы, подминая под собой ближайшие дома. Те сложились, как бумажные, люди прыснули из-под обломков в разные стороны, ночную тишину разорвали крики и визг.

— Денри! Денри, осторожно! — Таня бросилась к нему, размахивая руками, и горящие цветы оставляли за собой красные всполохи.

— Осторожно? Так? — и он опустил хвост, примяв еще полдюжины домов.

— Ты убьешь кого-нибудь! — закричала Таня.

— Заманчивое предложение, — заявил Денри и опустил лапу на один из хлипких домишек, правда, сначала убедился, что все люди успели его покинуть. Дерево затрещало, развалилась стена, кое-как сложенная из камней. — Кто еще хочет поднять руку на женщину дракона? — проревел он в наполненный криками воздух. Люди зашумели еще громче, побежали, толкаясь, перепрыгивая через тех, кто не смог устоять на ногах.

— Спокойно, Денри, — Таня протянула к нему руки, призывая наклониться к нему. Денри мотнул головой, но нехотя опустил ее, позволив погладить горячую чешую на шее. — Спокойно. Это бедные, несчастные люди. Они ничего мне не сделали. Полетели отсюда.

— Может, я все-таки подожгу пару халуп? Очень хочется, — оскалился он.

— Нет, нет, Денри. Нам пора.

На разрушенной улице появились бостанджи, личная стража султана. В темноте их сложно было разглядеть, но обнаженные кривые мечи хищно отражали свет Таниной татуировки. Она поспешно погасила огонь, одернула рукав. Один их бостанджи вышел вперед, коротко поклонился.

— Добрый ночи, дхари Татана. Кто-то причинил вам вред? Только укажите на нечестивца, и он будет казнен на месте!

— Да что же это такое? — Таня вздохнула, устало потерла лоб. — Не надо никого убивать, пожалуйста. Давайте пойдем уже, куда нам следует. Я бы не отказалась от ванной и постели. Хотя бы постели, — она оглядела каменистую землю и подумала, что с водой в Ажхаде должно быть все не просто.

— Позвольте проводить вас во дворец, — сказал бостанджи со странным акцентом, который был свойственен местным жителям.

Денри превратился обратно в человека, и один из стражников отдал ему свой утепленный халат, чтобы прикрыть наготу. От шаровар он отказался.

— Я достаточно сумасброден, чтобы расхаживать с голыми ногами и босиком, а вот для стражи султана это будет странно.

— Мы не полетим? — спросила Таня.

— Садиться по-прежнему негде, все заполонили эти… — Денри с отвращением огляделся. — Человеческие коробки. Но если твое мнение изменилось, и ты позволишь раздавить парочку…

— Нет! — воскликнула Таня. — Пошли пешком.

Денри пожал плечами. Бостанджи окружили их, отрезая от жителей трущоб, и повели во дворец. Люди, что жили недалеко от места приземления дракона, в страхе убегали, спешили спрятаться от страшных незнакомцев и представителей закона, но чем дальше они уходили от дома Амира, чем больше приближались к дворцу, тем больше людей выходило на улицы, высовывались в прорубленные в кривых стенах окнах, чтобы собственными глазами увидеть бостанджи и тех, кого они сопровождали.

— Когда ты собиралась рассказать мне о руке? — как бы между прочим спросил Денри. Он вглядывался в дорогу и делал вид, что ему все равно, но Таня прекрасно знала, что это не так.

— Когда сама бы разобралась, что мне с этим делать, — ответила она.

— Я думал, ты доверяешь мне, все такое. У нас появились секреты, Менив?

— Они всегда были, — ответила Таня. — Я по-прежнему не могу тебе рассказать всего, что было до моего появления в Обители, а ты ничего не говоришь о своих планах на Илирию. И про новые подарки Великой Матери… Я пока не знаю, как к этому относиться.

— Что за подарки? Расскажи мне, и мы вместе придумаем, что с ними делать.

Таня некоторое время молчала, рассматривая небо, высокое и чистое. Звезды усыпали его, словно горох. Таня быстро нашла созвездие Дракона, самое простое и яркое на небосклоне. Старый Контор питал особую нежность к нему, если вообще созвездия можно любить. Он говорил, что однажды молодой и отчаянный дракон полюбил Великую Матерь и молил забрать его, и такими страстными были его молитвы, такими щедрыми подношения, что Матерь забрала его на небо, и он превратился в звезды. Таня прекрасно знала, что ничего общего с реальностью это не имело, даже несмотря на действительное существование Великой Матери, а стать скоплением огромных шаров горящего газа — не самая завидная судьба, но история ей нравилась.

— Великая Матерь хочет, чтобы я была ее пророчицей, — сказала наконец Таня.

— Ого. Кажется, это новость, которой стоило бы