Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

кожу приятным теплом, ветер утих, но прохлада чувствовалась в воздухе. У горизонта бродили темные тучи, проливая в море слезы. Драконы собирались на высоком месте, обнесенном в человеческий рост вывернутыми камнями. В центре стояла Таня. Она надела брюки с уплотнение между ног, чтобы не стереть их о спину дракона, теплую кофту из черной шерсти горных баранов и подбитую мехом курточку. Оглядываясь на все прибывавших драконов, она смущенно поправляла шапку с опущенными ушами и авиаторные очки, которые будут защищать ее глаза во время полетов. Таня не брала с собой много вещей: навряд ли в столице Драгона понадобятся ее простые просторные вещи, столь милые любому в этих краях. Все ее имущество помещалось в сумке-планшете, перекинутой через плечо. Тут был блокнот, который принес из дальних стран золотой Вальтор, и монеты с драконьим профилем, и ожерелье из вулканических камней, которое сделала для нее маленькая Изи.

Рядом топтался Денри в облике дракона, всем своим видом выражая нетерпение. Он рвался в большой мир, совершать подвиги и отвоевывать корону. Пришла и Итари и теперь с достоинством взирала на прибывающих соплеменников.

Когда круг внутри камней заполнился, Итари издала рык, призывая к порядку:

— Я приветствую вас, жители нашей обители! Сегодня день исхода, Денри и Менив-Тан отправляются в Илибург, чтобы мудро править людьми и помогать им во всех их делах. Они будут делиться с ними знаниями, силой и благодатью Великой Матери, получая взамен почет и уважение. Давайте поприветствуем наших брата и сестру и пожелаем им удачи в их благородном деле!

Драконы взревели и выпустили в воздух языки пламени. Враз стало жарко, но Таня улыбалась, глядя на жителей Огненных Просторов, ставших ей родными. Пришла даже Отори, которая все пять лет считала Таню недостойной жить и обучаться с драконами бок о бок, и тем более, принимать в тщедушное человеческое тело драконью кровь. Но она была здесь, за границей круга, и солнце играло на ее чешуе.

— Спасибо, жители нашей обители! — что было сил закричала Таня. — Вы навсегда в нашей памяти и наших сердцах. Мы вернемся, когда солнце наших жизней закатится. Смотри в мое сердце, Великая Матерь!

Денри дыхнул огнем, присоединяясь к торжественной речи, а потом опустил крыло к земле, позволяя Тане забраться к себе на спину. В тот раз на нем оказалось простое седло, удерживаемое полосками кожи. Обычно драконы не признавали седел, которые ассоциировались с домашними животными, и Таня научилась удерживаться на гладкой спине без дополнительных приспособлений, но на этот раз полет предстоял долгий, и Денри сам предложил облегчить Тане путь. Она некоторое время копошилась, устраиваясь поудобнее, застегивая все ремешки, и когда все было готово, драконы расступились, и красно-оранжевый Денри взмыл в воздух, а с ним и его соплеменники, те, что были помоложе. Они долго летели вместе, наслаждаясь полетом и чувством единения, дюжина сияющих на солнце существ, прекрасно знающих о своем великолепии. Один за другим драконы отставали, планировали вниз и возвращались в обитель, пока Таня и Денри не остались вдвоем. Тогда и начался их долгий путь в Илибург.

Глава 3. Великая пустыня

В отчаянно-синем небе пылал ослепительный диск солнца. До самого горизонта ни облачка не нарушало безмятежности синевы, и от ее глубины становилось больно глазам. А под крыльями простиралось песчаное море. С высоты драконьего полета дюны казались легкими барашками, рябью на его поверхности. Деревья остались далеко позади, даже самые кривые и сухие, и теперь изредка встречались только крошечные точки кочующих растений. Порой барханы истончались, и тогда на поверхность выступала сухая каменистая земля, уродливая, вся в рытвинах и морщинах, будто под песком дремал невообразимо старый великан, чья кожа иногда проступала из-под бесконечных песков. Сначала от вида желто-коричневых волн захватывало дух, воображение услужливо рисовало картины того, насколько ужасно было бы оказаться здесь одному, без помощи, и сердце замирало от слабой тени ужаса, что испытал бы такой бедняга. Но уже спустя полчаса полета однообразный пейзаж наскучил, появилось странное зудящее раздражение от того, что глазу не за что зацепиться, не на чем отдохнуть. Сверху палило солнце, и хоть в это время года жара в Бахарской пустыне не была изматывающей, в безоблачной высоте ничто не могло помешать солнечным лучам припекать покрытую авиаторной шапкой голову Тани. Очень скоро ей стало невыносимо в подбитой мехом куртке, но раздеться она не решалась. Тело затекло, и в него вонзались тысячи иголок, вызывая в памяти события пятилетней давности, когда Таню перебросило в Илибург через портал, и ее безжалостно кололи иномирные молнии. Редкие остановки, которые позволял сделать Денри, приносили облегчение, но очень короткое, и стало понятно, что полет, изначально такой захватывающий, скорее неприятная необходимость, нежели удовольствие.

В тот момент, когда однообразие путешествия стало совсем невыносимым, и Таня была на грани того, чтобы умолять Денри приземлиться и позволить ей хоть немного размять ноги, небо перевернулось. Точнее, голубой купол, простирающийся от горизонта до горизонта, с ярким белым диском на нем был на месте, но в то же время впереди барханы расступались, и посреди песков плескалась небесная голубизна. Вмиг забыв о несчастном теле, Таня подалась вперед, цепляясь за шипы на гребне дракона, и во все глаза смотрела на открывшееся ей зрелище. Денри повернул голову, почувствовав движение на спине, хмыкнул, увидев ее восхищение. Он чуть наклонился, давая понять Тане, что пойдет на снижение, и она сразу поняла его, схватилась покрепче, уперлась ногами и приготовилась переносить вес с одной стороны на другую, чтобы остаться в седле.

Денри нырнул вниз, в теплый густой воздух, дрожащий над песком, наклонился, сделав круг. Дюны быстро приближались, и Таня снова увидела, какие они высокие и пологие, ужасающе бесконечные. С подветренной стороны выгибались темно-желтые песчаные спины, с другой вытягивались ненадежные щупальца. То, что казалось невинными барашками, вдруг вздымалось песчаными горами. А Денри мчался вперед, и песчинки разлетались от взмахов его крыльев. И вот две дюны разошлись, и Таня снова увидела небо на земле, будто огромное зеркало лежало посреди пустыни, круглое, идеально ровное, ни одного изъяна на его безмятежной поверхности. И в глади этого зеркало отражалось небо, да так четко, так ярко, что невозможно было сразу отличить, где верх, где низ.

Это было большое озеро, мелкое и чистое, и по белесым берегам его не могло существовать ничего живого. Денри спустился ниже, и по поверхности воды пошла мелкая рябь. Посреди природного зеркала отражалось безжалостное солнце. А дальше было еще и еще одно