Я и Карась. Миссия «плен» - Елена Ха

минут назад было двадцать женщин. Но сейчас еще обед, к вечеру, может, и сократится число.

– Почему? – удивилась я.

Если кто-то получит свободу, Стрекоза наверняка в курсе, откуда тогда в ее словах столько сомнений.

– Так замучить могут. Придет какой-нибудь нервный паур или силы шарт не рассчитает – и поминай как звали. У нас страховки нет, и жизнь наша ничего не стоит, – не скрывая горечи, ответила красотка.

– А хочешь свалить отсюда? — тихо спросил Карась, внимательно всматриваясь в выразительные карие глаза.

Стрекоза усмехнулась:

– Не стоит меня искушать, золотце, я сама в этом мастер. Не отнимай хлеб, – и добавила снова ласково, – Что ты хочешь посмотреть?

– Сначала шлюзы, где стоят звездники, принадлежащие Картолю. Выберу ставку на завтра, — усмехнулся Карась.

И мы пошли. Я в летательных аппаратах ничего не понимала, как и знойная Стрекоза, мы молча плелись за Ксаром, который подошел к выбору будущего транспортного средства весьма серьезно. Осмотр занял добрые два часа. Карась не стеснялся разговаривать с охранниками, интересовался у них возможностями и скрытыми недостатками аппаратов. Как правило, у него получалось разболтать гуманоидов, так что сведений он собрал достаточно. Стрекоза поначалу еще пыталась флиртовать с Ксаром, но через час запал ее иссяк, она подошла ко мне, взяла под руку, и вскоре мне пришлось не только самой ноги передвигать, но и ее за собой таскать, потому что красотка повисла на мне, как парус на матче в штиль.

Осмотрев все звездники, так или иначе присвоенные Картолем, Карась радостно хлопнул в ладоши и объявил:

– А теперь зрелищ! Идем на арену.

Стрекоза тут же встрепенулась, перелетела под ручку к пирату и, виляя бедрами, бодрым шагом повела нас на арену боев без правил.

Это было впечатляющее место. В центре была ровная площадка, вокруг которой вверх взмывали тысячи зрительских кресел, этажей на десять, не меньше. Вокруг царил полумрак. Пускали туда бесплатно, и народу собралось немало. Свободных мест почти не было.

Пока я с интересом оглядывалась, Карась хитрым маневром снова подкинул красотку мне: едва мы примостились на десятом ряду, как наглый кошак объявил, что ему нужно в туалет. Стрекоза даже рта открыть не успела, а Ксара уже и след простыл. Пришлось мне расспрашивать у нее, сколько сейчас в рабстве бойцов.

– Утром было сорок. Но сейчас начнется первый бой. А к полуночи должно пройти не меньше двадцати. Так что из сорока останется половина, а то и меньше, — как о летней прогулке легко поведала мне дама.

Я помрачнела.

«Ну тут и нравы!» – пронеслось в моей голове.

– А ты каких девочек предпочитаешь? – прижимаясь к моей руке грудью и заглядывая мне в глаза, спросила Стрекоза.

– Девственниц, – брякнула я.

– О, тебе повезло. У нас как раз вчера привезли одну. Ее жених за долги продал. Тоже землянка. Кожа беленькая, волосы беленькие, глаза серебряные. Снежинка, а не девочка. Картоль завтра после игры с вами хочет аукцион устроить. Будет задорого продавать ее девственность. Если выиграешь в турнире, будет шанс поучаствовать, — подмигнула она мне.

Я представила бедную девушку, которую предали, а теперь собираются продавать на ночь какому-то моральному уроду.

«Нет! Этого нельзя допустить!» – решила я.

– А посмотреть на нее можно? – даже не скрывая своего интереса, спросила у Стрекозы.

– Для тебя, мой гуттаперчевый, все что угодно, – тут же откликнулась красотка и одарила меня томной улыбкой.

Тут на арену вышел конферансье в элегантном черном фраке и накрахмаленной белой рубашке. Судя по серой коже, он был шарт, но габариты тела у него были скорее земные. Может, мутант?

В Федерации разрешались межрасовые браки, но одному из родителей всегда ставили блокирующую вакцину, чтобы гены не перемешивались и не рождались смески. Правительство боялось появления новых видов гуманоидов. Кто знает, какую опасность они будут нести властям и народу. Но возможно, в этом забытом Федерацией месте, где основная достопримечательность – это бордель, мог родиться и полукровка. Кто будет ставить проституткам блокаторы?.. А может, Ксар тоже родам из подобного места, и то, что он написал для Картоля, правда – он землянин-мутант, а про наполийцев мне красиво заливает?

– Дамы и господа! Приветствую вас на арене Чурас. Вас ждут сегодня захватывающие бои и невероятные победы. Отсканируйте код на экране и делайте ваши ставки. А я пока расскажу вам о двух первых соперниках, – торжественно объявил ведущий.

Все вокруг притихли и завозились со своими планшетами.

– В правом углу арены в красных трусах — шарт Вулкан! – торжественно вещал гуманоид непонятной расы, – Этот темпераментный боец за справедливость считает, что только он достоин жить и побеждать! Выиграл уже восемнадцать поединков, десять из которых закончил менее чем за пять минут!

Ведущий указал в правый угол, и прожектор осветил огромного шарта. Его серая кожа бугрилась так, будто он не гуманоид, а безобидный воздушный шарик. Но размеры кулаков тут же развеивали это безрассудное предположение.

– В левом углу арены вас ждет землянин. Это наш новичок, темная лошадка. Но вы не смотрите на его размеры. Этот малыш сможет вас удивить!

Взмах влево, и многочисленные разнорасовые зрители увидели невысокого мужчину, лысого, поджарого. Ростом он был не больше ста шестидесяти сантиметров. Шарту он едва доходил до ключицы. Но его движения были такими стремительными и злыми, что даже у меня пополз липкий холодный страх по позвоночнику.

– Дамы и господа! Поторопитесь делать ставки. Бой начнется через десять, девять, восемь, семь...

Счет конферансье поддержали зрители. И вот уже вся арена в исступлении скандировала:

– Три, два, один! Вперед!

Соперники выскочили на середину зеленого ковра, устилающего центр сцены. Его диаметр был около двадцати метров. Я задалась вопросом, почему выбрали именно зеленый цвет. Но после первого же удара поняла причину.

Шарт, замахиваясь на ходу, попытался подбить землянину глаз, но его рука пролетела над лысой головой, а вот его юркий соперник, вовремя уклонившийся от атаки, врезал шарту снизу в челюсть. Кровь вместе с зубами брызнула в разные стороны, эффектно оседая на зеленом ковре.

Была в этом какая-то зловещая эстетика. Но я все равно зажмурила глаза, не в силах смотреть на эту негуманную жестокость.

Зато зрителям нравилось. Вокруг меня кричали! Кто-то радостно восторгался землянином, но еще больше собой, потому что сумел рассмотреть в мелком человечке потенциал. Другие кричали гневно, требуя от шарта взять уже себя в руки