Императрица. Русско-японская война. - Вадим Владимирович Чинцов

двери, они бдительно осматривали пассажиров, затем извинялись и следовали дальше. Проверив все вагоны со стороны головы поезда, они опять оказались в вагоне ресторана. На молчаливый вопрос, читаемый в глазах Феликса, Буденный покачал головой и его отделение двинулась в сторону хвоста состава.

Пилсудский после неожиданной встречи в вагоне-ресторане, выставил в коридоре предыдущего вагона наблюдательный пост. Якуб Ганецкий, якобы смотревший в окно на проплывающий мимо пейзаж, косился на тамбур. Как только он увидел входящих в вагон солдат, то тут же направился в свой вагон.

Буденный с прищуром посмотрел в спину подозрительного мужчины, одетого в военную форму прапорщика, который при виде их напрягся и поспешил вон, тут же приказал одному из подчиненных следовать за господином капитаном, а сам расстегнул свою кобуру и аккуратно, пока его подчиненные проверяли купе, прошел между вагонами, собираясь выглянуть в следующий вагон.

Ганецкий буквально ворвался в купе, где сидели трое его подельников. Три револьверных ствола тут же уткнулись в его грудь — Беда! Переодетые жандармы все-таки взялись за досмотр, они сейчас в соседнем вагоне. И их не меньше десятка человек. В это время поезд сбавил ход, за окном показались какие-то строения.

Лео схватил свой саквояж — Похоже, станция. Предлагаю срочно выйти.

Пилсудский кивнул — Яков, поднимайте наших, двое должны задержать жандармов, остальные покинут поезд. На следующем составе попробуем попытать удачу. В следующий вагон, скорее. Пока будут шмонать наш вагон, двое в случае чего прикроют наш отход. Похватав жалкие пожитки, переодетые революционеры поспешили покинуть свой вагон.

Буденный, застав бегство лже-прапорщиков, тут же бросился к своим солдатам — Бросаем досмотр, оружие наизготовку! Наши злодеи пытаются уйти в голову поезда. А черт! Похоже здесь очередная остановка и наши террористы могут сбежать. Четверо за мной, остальные приготовьтесь прыгать и поддержать нас огнем уже на перроне.

Буденный пробежал по коридору вагона и только сунулся в тамбур, как тут же пригнулся — по нему открыли огонь из двух револьверов. Причем расположились поляки так, что у пытавшихся пройти в соседний вагон, не было шансов. Буденный приготовил «Зарю», которая ослепляла и оглушала всех в действии ее подрыва, сорвал предохранительное кольцо и распахнув немного дверь, бросил гранату в тамбур. А сам ломанулся в вагон, где ощетинись стволами его подчиненные — Бойся!

Закрыв уши ладонями присел. В это время в тамбуре соседнего вагона грохнуло и раздались крики — Матка боска! Мои глаза! Я ничего не вижу.

В тамбуре корчились на полу в обосранных галифе двое поляков. Состав остановился и прапорщик поспешил вперед. Один из спецназовцев собрал оружие и одел на обоих одни наручники, остальные в это время спешили за своим командиром.

Феликс, успел уже к финалу, как только поезд начал останавливаться, он спрыгнул на перон, за ним посыпались еще шестеро. Как назло перон был полон военными, которые ожидали отправки своих эшелонов, стоящих на запасных путях, бабками, предлагающими на продажу семечки, сало, яйца, молоко и варенную картошку.

Естественно, террористам удалось раствориться в этой толпе и поиск ни к чему не привел — тут можно было самим потеряться.

Дзержинский нашел на станции представителей железнодорожной полиции и оставил им комплект розыскных бумаг с описанием примет.

Те уныло кивнули — Вы же сами видите, что тут творится, господин капитан! Боимся, что не сможем выявить ваших революционеров. Конечно, распоряжения раздадим, но…

Дзержинский вздохнул — упустить подозреваемых было для него личным проколом, за который по головке не погладят. Вот же наглецы! Если бы не Феликс, то спокойно бы добрались до Харбина. Вернувшись, в поезд, Дзержинский лицезрел задержанных засранцев, от которых несло дерьмом так, что глаза слезились.

Буденный кивнул в их сторону — Что с ними делать будем, господин капитан?

Феликс, просматривая их документы, хмыкнул — они были явно не поддельными и следовало об этом срочно доложить — Допрос третьей степени, а после расстрелять по законам военного времени!

Выслушав все, что знали эти двое, а знали они к сожалению мало, Феликс отправился на телеграф. Доложив о инциденте, о фамилиях ответственных за выдачу офицерских удостоверений и направлениях в Харбин, стоявших на документах, найденных у поляков, Дзержинский дождался ответа. Ему приказано было следовать далее и не допустить террористов к царской семье.

Когда состав с пронырой Дзержинским ушел со станции, Пилсудский невольно сплюнул — Наконец-то. Правда мы потеряли Квятека и Славека, но мы за них обязательно отомстим! И этому предателю своего народа Дзержинскому в том числе! Пойдемте, товарищи, поищем место в другом эшелоне.

Шедший за Юзефом Пристор бормотал — Каг же так? Сначала замучили пытками, а потом вывели к леску и расстреляли без суда и следствия! — поляк, затерявшись в толпе, наблюдал как жестко добивались солдаты под командованием Дзержинского информации, хруст сломанных пальцев и крики до сих пор стояли в его голове.

Пилсудский обернулся — А чего ты хотел, Александр? Сейчас война и действуют законы военного времени, тем более к тем, кто не имея на то право разгуливает в военной форме.

— Я не хочу так умирать! Это недостойная смерть.

Матушевский хмыкнул — А вы, сударь, хотели бы открытого суда, что бы можно было на нем блеснуть своим даром слова? Показать как вы можете красиво убеждать в своем праве уничтожить царизм вместе с его представителями, царем и царицей? Вы же тоже хотите подло, скорее в спину, произвести выстрел Николаю. А затем и в его сучку немку. Вот и рассчитывайте на такое же к вам отношение. Сначала боль в переломанных пальцах, а затем пуля в лоб.

Из состава, мимо которого шли поляки, высунулся рябой рыжий сержант — А вы что же, ваши благородия, свой вагон найти не можете?

Пилсудский развел руками — Похоже, что наш эшелон ушел, пока мы искали товарища нашего, который здесь служил, на станции. Да оказалось, что зря и искали — перевели его отсюда. Теперь догонять нам нужно.

Сержант кивнул — Ну что же, садитесь, если не побрезгуете, в мою теплушку. Я сопровождаю груз военный, места для вас найдутся — со мной должны были еще десяток сопровождения ехать, да их из-за нехватки охраны рассовали по другим вагонам. Доберемся до Читы, а там уже определитесь каким эшелоном до места назначения будете добираться.

Все девять человек забрались в теплушку и Юзеф усмехнулся — Это конечно не купейный вагон, но ехать можно. Тут даже печка есть.

Сержант ухмыльнулся — Всегда и кипяточек готов и тушенку разогреть можно. Давайте знакомиться