Немезида - Александр Юрьевич Санфиров

— Вот, что значит, женщины, — думал я, уминая бутерброд с докторской колбасой.— Мне даже в голову не пришло, что-нибудь притащить на перекус. Откуда у них колбаса, интересно?

А дамы предлагали мне уже следующий бутерброд с сыром.

После перекуса я начал собирать стойки и стеллажи, а женщины отмывать их от вековой грязи.

«Глаза боятся, а руки делают», эту поговорку народ сочинил не зря. Через два часа у нас все было готово.

Глава 5

Вот только лицезрение двух симпатичных дам одетых лишь в спортивные штаны и бюстгальтеры, слишком возбуждающе действовало на мою психику.

Поэтому, как только основные работы завершились, пришлось обратиться к женщинам, с просьбой одеться немного скромнее.

— Александр Николаевич, не волнуйтесь, мы вас нисколько не стесняемся, -заявила Сысойкина. — Вы же наш работодатель.

— Вижу, что не стесняетесь, — буркнул я. — Но лучше было бы одеться.

С Галей Писаревой близких отношений у меня не было, поэтому она без звука удалилась в крохотную бытовую комнату, где начала переодеваться.

Зато, глядя на Сысойкину, сразу вспомнил недавние слова Милорадова о том, что на работе любовниц заводить не стоит.

Надька, воспользовавшись уходом напарницы, опустила чашки бюстгальтера и загадочно улыбаясь, демонстрировала сейчас свою грудь нисколько не испорченную тремя беременностями.

— Сысойкина, ты, что не слышала? Я попросил вас одеться, — напомнил я ей.

Обиженно глянув на меня, та тоже ушла в бытовку.

После того, как мы расставили мебель, установили перегородку из оргстекла, в комнате сразу стало больше места, и появился аптечный запах, который из этой мебели одной генеральной уборкой не вытравить.

Появившиеся женщины уже в цивильной одежде, отвлекли меня от размышлений.

— Александр Николаевич, а когда мы приступим к работе? — спросили они хором и рассмеялись этому обстоятельству.

— Думаю, что случится это на следующей неделе, когда нам доставят лекарства по нашей заявке. Девочки, заявку я составлял, основываясь на вашем опыте. А дальше уже будет заказывать лекарства по складывающейся дефектуре.

Я замолчал на некоторое время, но, увидев в глазах своих сотрудниц невысказанный вопрос, поспешил добавить:

— Понимаю, вы уволились из аптекоуправления, и вам нужны деньги. Так, что перед Новым Годом могу выдать вам аванс в размере ста пятидесяти рублей.

Женщины с довольными лицами быстро спрятали купюры в свои кошельки.

А чего бы им не радоваться, в аптеке они получали полностью зарплату сто десять рублей в месяц.

В это время раздался настойчивый стук во входную дверь. Думая, что это пришел Милорадов, я пошел ее открывать.

Стоило ее приоткрыть, как, бесцеремонно отодвинув меня в сторону, в помещение зашли два крепыша в кожаных куртках.

— Чем обязан? — спросил я, глядя на них.

Парень, тот, что покрепче, сплюнул на пол и спросил:

— Ты что ли хозяин этой шараги?

— Это не шарага, а медицинское учреждение, аптека, молодой человек, и я бы вас попросил здесь не плевать. И разговаривать вежливей, — ответил я. После чего, повернувшись к своим дамам, попросил:

— Надя принеси сюда тряпку, пожалуйста, сейчас молодой человек вытрет свой плевок.

— Ты, совсем обезбашенный, не видишь, на кого наехал? — заорал парень и попытался меня ударить.

Взяв его руку на блок, я ударил его под ложечку. Крепыш согнулся и встретился лицом с моим коленом.

Брызнув кровью из носа, он рухнул на пол, недавно выдраенный моими девочками. От этого мое настроение упало еще больше. Пол то отмоется, а вот кровь с джинсов придется выводить.

Интересно, но дамы даже не вскрикнули, а с напряженным вниманием следили за происходящим.

Второй рэкетир хотел удрать и в дверях столкнулся лицом к лицу с заходящим Милорадовым. А тот не медлил и доли секунды. Удар у Вовки был поставлен лишь немногим слабее моего, поэтому парень мешком свалился рядом со своим напарником.

— Хе-хе, — ухмыльнулся Вовка. — Пирогов, что за дела, стоит тебя лишь на секунду оставить, а ты уже разборки устраиваешь.

— Ну, так вышло, — развел я руками, чувствуя себя дураком, можно было ведь все решить словами, мне же не двадцать лет. Вспылил, как молодой.

Милорадов убрав улыбку, серьезно обратился к моим фармацевтам.

— Девушки, вы на сегодня свободны, идите домой, а мы тут все порешаем.

Те не заставили себя ждать и моментально оделись и ушли, испуганно косясь на приходящих в себя парней.

Тот кого ударил Милорадов, держался за челюсть. Второй шмыгал расквашенным носом и злобно глядел на меня.

— Сынки, под кем ходите? — спросил Вовка у них.

В глаза первого внезапно зажглось понимание и, он испуганно прошептал другому.

— Толян, это же Милорадов, во, попали!

— Еще раз повторяю вопрос, под кем ходите? — Вовка повысил голос.

— Под Варловым, — буркнул парень с разбитым носом.

— Понятно,тогда с вас десять штук за беспокойство, Варлову я сам позвоню, понятно? А сюда дорогу забудьте.

— У нас с собой столько нет. — хором дружно сообщили незадачливые рэкетиры.

— Нет, так нет, завтра принесете одиннадцать штук, счетчик включен. — заключил Милорадов.

Когда парни, поддерживая друг друга, вышли на улицу, Вовка от души засмеялся.

Я с удивлением смотрел на него, не понимая, чего это он веселится.

— Давно хотел Варловских прищемить, а все повода не было, — пояснил он, увидев мое недоумевающее лицо.

— А ты не слишком большой штрафец им впаял? Это же обычные шестерки, откуда у них такие бабки? — спросил я, понемногу остывая после потасовки.

— А пусть¸ где хотят, там и берут, — заявил Милорадов. — Встречу Варлова, объясню ситуацию, так он на них еще долгов навесит.

— Так вы уже поделили поляну? — не удержался я от вопроса.

Вовка пожал плечами.

— Можно сказать и так. У меня есть свой круг знакомых и друзей, а до остальных мне дела нет. Ты просто до сегодняшнего дня не сталкивался с этой стороной жизни города, так, что знакомься.

Я улыбнулся.

— Значит, я вхожу в твой круг знакомых и друзей и являюсь табу, для всех посторонних крышевателей?

Милорадов в ответ процитировал строки Лермонтова.

'И Божья благодать сошла на Грузию — она цвела

С тех пор в тени своих садов, не опасаяся врагов.

Под гранью дружеских штыков'.

Я смотрел на приятеля, с которым меня связывала почти двадцатилетняя дружба, и не в первый раз