Немезида - Александр Юрьевич Санфиров

удивлялся, как в нем сочеталась начитанность юноши, писавшего стихи и собиравшегося поступать в Литературный институт и через семнадцать лет жесткость, и решительность человека подминавшего под себя криминал.

— Хочешь сказать, я, Грузия, и буду процветать под твоей крышей? — спросил я.

— Ну не могу же я отправить в свободное плавание моего друга, с которым мы по молодости неоднократно попадали в различные передряги, — ответил Милорадов и засмеялся.

— Ты чего развеселился? — спросил я.

— А помнишь, как мы у кинотеатра «Искра» отмахивались от местных фраеров? Их тогда, по-моему, человек десять было.

Я тоже улыбнулся.

— Вовка, чем дальше мы от тех событий, тем у тебя богаче фантазия. Четверо их тогда было. И ты, как всегда, первый начал махаловку. Зато на следующий день оба пришли на лекции с фингалами.

Тут пришла моя очередь вспоминать.

— А помнишь, как я тебя удерживал, когда ты хотел вилку в задницу пехотному майору в кабаке воткнуть, когда тот сказал, что девушки выбрали не тех парней?

— Что-то припоминаю, — смущенно признался Милорадов. — Но мы тогда неплохо посидели, а девицы сами к студентам сели за столик, а не к сапогам.

Слушай, а мы ведь давно с тобой тот кабак не посещали, может, заглянем во Фрегат сегодня вечерком?

— Нет, сегодня никак, — категорически отказался я. — Дел выше крыши. Кстати, не забыл? Мне еще тебя вместе с машиной надо до дома доставить.

— Ну, нет, так нет, — вздохнул Милорадов. — Вези меня домой, извозчик.

По дороге все же пришлось остановиться около гастронома. Вовка зашел туда с черного хода и через десять минут вышел, пряча бутылку водки во внутренний карман пальто.

— Вот такие дела, — машинально подумал я. — Кому-то талоны на алкоголь дефицит, а для кого-то водка без талонов в свободном доступе в любое время.

— В одну харю будешь водку пьянствовать? — поинтересовался я.

— Обижаешь, начальник, — усмехнулся приятель. — Сейчас домой приеду, позвоню подруге, устроим разгрузочный вечер.

Закрыв машину, я отдал ключи Милорадову и направился к автобусной остановке. Уже издалека было заметно, что народа там собралось прилично. К такси стояла очередь поменьше, но тоже человек десять. Поэтому, когда к остановке подъехал Икарус четвертый номер, я предпочел уехать на нем, чем, неизвестно, сколько времени мерзнуть на ветру дожидаясь такси.

Сегодня до конца рабочего дня надо было попасть еще в пару мест. Этим я и занялся, выйдя из автобуса на центральной улице города.

Наш визит следующим днем с Нинель Николаевной в паспортный стол прошел без осложнений, даже звонить Милорадову не пришлось. Хотя без денежного стимулирования паспортистки ничего бы не получилось. Я ведь Нинель Николаевне не был родственником, ни с какого бока. Отсюда и проблемы.

Пришлось шифроваться от своей спутницы. Той бы в голову не пришла мысль, что паспортистке надо заплатить, чтобы та делала свою работу.

Стимуляция оказала такое положительное действие на сотрудницу паспортного стола, что она даже оставила свой пост на время, чтобы поставить штамп в моем паспорте. А иначе, это дело затянулось на несколько дней.

Так, что вечером этого дня я продемонстрировал паспорт с пропиской в доме номер девятнадцать по проспекту Ленина своей маме, сообщив, что после Нового Года, съеду от нее на новую квартиру.

Мама в ужас от моего заявления не пришла. Наоборот, как мне показалось, даже осталась довольна этим обстоятельством.

Что и не преминула высказать словами.

— Слава тебе, Господи, наконец, ты меня оставишь одну, и мне не придется, заниматься варкой обедов и ужинов, — сообщила она первым делом.

— Можно подумать, я тебя заставлял их готовить, — обиделся я. — Сказала бы, я мог бы и в столовку сходить.

Обменявшись дружескими комплиментами, мы сели ужинать, но толком ужина не получилось, вместе него был вечер вопросов и ответов, естественно маму интересовали мельчайшие подробности о квартире, которых я, понятное дело, знать не знал.

Время шло, близился Новый Год, а в документации у меня конь не валялся, я наивно думал, что успею открыть аптеку в середине декабря, но сроки постоянно сдвигались. Хорошо, что бухгалтером у меня был Сергеев, знающий наперечет, всех нужных сотрудников Госбанка и налоговой, притом и те его хорошо знали. Так, что в этих учреждениях именно он был танком, идущим вперед, а я уже шел вслед за ним, знакомясь с людьми и набираясь опыта.

И все же к двадцатому декабря аптека приступила к работе. Торжественного открытия и фанфар не звучало, но с Милорадовым мы это дело отметили очередным походом в ресторан.

Мы мирно сидели с ним вдвоем, когда к нам подсел Кадырханов. Тот тоже уже успел принять на грудь, поэтому был всем доволен.

Первым делом сообщил, что первый платеж от московского метрополитена прошел, и его ассоциация может рассчитаться со мной.

Милорадов обрадовался этому не меньше меня, ведь эти деньги скоро окажутся на его счету. Но благоразумно промолчал об этом.

В ходе дальнейшей беседы мы узнали, что Кадырханов затевает создание ресторана и казино. В связи с этим приглашает нас в долю.

Из прошлой жизни я помнил эту затею, Вроде бы вначале все шло хорошо, но затем учредители переругались, как пауки в банке и все пошло прахом, тем более что казино через несколько лет все равно придется закрывать.

Поэтому я сразу отказался от этой идеи, мотивируя тем, что только начал свое дело и не собираюсь заниматься инвестициями, на которых у меня нет средств.

Зато Вовка без раздумий согласился. Наверно уже представлял себя почти миллиардером в Монте-Карло, где он швыряет фишки на игровой стол и выигрывает миллионы.

Отговаривать приятеля я не стал, бесполезное занятие, ну хорошо хоть, что не занялся организацией секса по телефону, этой идеей он бредил последние две недели.

Долго мы не сидели, где-то в девять вечера я приехал домой.

На свое новое место жительства я еще не переехал. Хотя у Бори все было готово к отъезду, Нинель Николаевна упрямо не соглашалась уезжать до сорокового дня. Борька не мог сидеть около нее, поэтому часть забот о матери переложил на мои плечи, лишь на выходные приезжая из Хельсинки.

Признаться, меня это начало раздражать и лишь перспектива близкого переезда, держала это раздражение в определенных рамках.

По приходу домой сразу ушел к себе и уселся за талмуды документов.

Когда зазвенел телефон, я даже не повернул головы, вроде бы