Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный

И да, и нет. Плохо то, что мое послезнание теперь мало поможет. Хорошо то, что подполью нанесен серьезный удар, многие обезврежены, а оставшиеся на свободе будут метаться, совершать ошибки…

В кабинет спустилась Катя, нарядная и радостная.

— Обед готов.

Живот отреагировал на предложение легким урчанием, пришлось его обломать.

— Не хочу есть, — соврал не моргнув глазом и был награжден суровым материнским взглядом С учетом нашей разницы в возрасте это было забавно, я слегка сдал назад. — Пусть позже принесут что-нибудь легкое. И бутылку пива.

— Давай, скажу Степану, чтобы соорудил в камердинерской нечто вроде маленькой кухни. Спиртовка, чтобы быстро разогреть или разжарить… Он умеет, — я помотал головой. — Ты себя в гроб загонишь! — в ее голосе звучала тревога.

— Как раз пытаюсь этого избежать.

— Что случилось? — вспыхнула княгиня.

Я коротко рассказал ей о событиях сегодняшнего дня, опуская подробности.

Дуся спала с лица. Заламывая руки, начала слезно умолять, чтобы я поберегся. Никакой конкретики, сплошные бабские эмоции. Но честные, подлинные. В ее повлажневших глазах металась нешуточная тревога. Мне бы ее успокоить, но сейчас точно не до нее.

— Ступай, Екатерина, в столовую. Мне нужно подумать.

— Зачем ты так меня называешь?

Я погладил ее по плечу.

— Иди!

Оставшись один, подошел к окну. Уперся лбом в холодное стекло.

На Адмиралтейской площади кипела работа. В холодном, зеленовато-белом свете газовых фонарей проступали очертания потешных деревянных теремов с острыми шпилями. Кое-где горели костры, вокруг них мелькали черные тени.

Мысли, что делать с подпольщиками, как противостоять подготовке покушения, буксовали. Но кое-что проклевывалось.

Ключ ко всему не Желябов с Перовской, а Кибальчич. Теперь, когда минная галерея потеряна, у террористов остается только одно — ручные бомбы, которые разработает или уже разработал этот тип.

Талантливейший изобретатель, серб по происхождению — мог бы столько пользы принести приютившему его предков Отечеству. А вместо этого все свои яркие способности он использовал на орудия убийства.

Потом им будут восхищаться, улицы в его честь называть, памятные доски на стены лепить. За какие заслуги?

Гений, гений! В чем гений? Придумал в тюремной камере проект космического корабля! Да, придумал. Неосуществимый проект с билетом для экипажа в один конец. А куда деть, что на Екатерининском канале от его бомб погибнут казак и мальчик-разносчик, а еще двадцать человек получат ранения?

Момент!

Покушению будут предшествовать испытания бомб в пригороде. Они не могут пройти бесследно, кто-нибудь да услышит. То есть нужно обязательно обратить на это внимание моих безопасников. Узнаем о взрывах в окрестностях Петербурга — получим сигнал, что террористы готовы к атаке.

Я отошел от окна и заметался по комнате, упорно стараясь придумать что-то еще.

Не выходило.

Принесли ужин. Расправился с ним, даже не заметив, что ел, и какое на вкус выпитое пиво.

Прилег на кровать.

Как-то сам собой переключился на разговор с Лорисом и Милютиным.

Непростая беседа.

Вообще все непросто. Я поймал себя на мысли, что прежний шапкозакидательский настрой претерпел серьезную коррекцию. Все оказалось куда сложнее, чем себе изначально представлял. Не только поимка преступников, но и политика. Есть множество неучтенных факторов. Что-то я явно упускаю. Знать бы что…

Зевнул до хруста в челюсти. Выпитое пиво дало о себе знать, потянуло в сон.

Отогнал дремотную муть, проложил думать.

Хорошо, допустим, примем проект Лориса. Чем все закончится? Невозможно с уверенностью предсказать, каким путем пойдет страна в долгосрочной перспективе. Осторожные, но поступательные преобразования, предложенные МВД — это правильно или потеря темпа? По-моему, граф до конца не понимает, куда лезет.

Выборы… А ты к ним готов? В том смысле, что если ты власть, то должен их корректировать, продвигать нужных тебе людей. «Карусели», агитация, подкуп избирателей, прямое давление на кандидатов — вот как работает демократия в хваленой Европе и особенно в САСШ. Уж я-то знаю. А что будет у нас? Все бросят на самотек?

И такое проходили. В первой половине 1990-х. Чем закончилось? Кровью и танками. Оно нам надо?

А еще либерализм может привести к подъему национально-освободительных движений на окраинах и внутренним конфликтам. То есть снова к крови. В Польше уже пролилась. Кто дальше на очереди? Кавказ? Финны? Того гляди в Сибири самостийники народятся!

Нет. Если и браться что-то изменить, то нужно начинать с главного. С крестьянского вопроса.

Беда в том, что я в нем как свинья в апельсинах. Общую теорию понимаю, но тут столько всего наворочено за годы реформы! Выкупные платежи, отрезки, недоимки, залоги, цены на хлеб — черт голову сломит. Нужны специалисты. То есть все те же экспертные советы. Почему Лорис прямо не указал, что его «комиссиям» нужно в первую очередь поручить разработку направлений дальнейшей крестьянской реформы? Как довести до конца тот процесс, который Царь-Освободитель запустил ровно двадцать лет назад без одной недели?

Ломал-ломал голову и не заметил, как заснул.

Проснулся довольно рано. Что-то разбудило. Какой-то слабый шум.

С трудом проморгался. Огляделся.

Уже светло. Относительная тишина. На Адмиралтейской все также тюкали топоры. Я так привык к этому звуку, что уже не обращал на него внимание.

Я поднялся и подошел к окну. И замер, покрывшись мурашками.

Снаружи, на подоконной доске, лежал маленький трупик.

Глава 7

Я отпрянул от окна и заорал, призывая слугу:

— Степан! Степан!

В кабинет влетел взмыленный Подтягин.

— Что⁈ Что случилось?

— В окно посмотри. Видишь? Откуда здесь взялся труп птицы?

Слуга подбежал, замер у подоконника, с ошарашенным видом разглядывая окровавленного мертвого голубя. Подергал окно. Оно было плотно закрыто. Посмотрел на форточку. Оглянулся на меня, будто подозревая, что это я закинул трупик.

— Что ты на меня смотришь⁈ — взревел в ответ, не скрывая гнева. — Все ночь был в кабинете. Вечером на подоконной доске было пусто. Откуда взялся голубь?

Подтягин испуганно затряс головой, всплеснул руками. Принялся что-то бормотать про чертовщину.

Поднятый мною крик услышала Катя. Прибежала с третьего этажа.

— Это знак! Саша, это знак беды! Срочно зови охрану!

— Тьфу ты! Ты ещё пятницу тринадцатое вспомни! Хм… Кстати, сегодня как раз пятница и тринадцатое…

Дуся меня не поняла, захлопала глазами и продолжила нести околесицу про знаки. Ее лицо, милое и дышащее обычно весельем, исказила гримаса. Из-под личины княгини и без пяти минут царицы проглянула простая русская баба.

Посмотрел на нее с легким подозрением. Как