Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Заодно «временные» затеяли еще одну реформу, выделяя земельные отделы из Общественных комитетов в самостоятельную структуру, которая займется сбором с крестьян платы за аренду земли у кулаков и помещиков. По гениальному замыслу, собранные деньги волостные земельные комитеты должны передавать в уездные, а уж они передадут их землевладельцам. Ну красавцы же — на ровном месте организовать финансовый поток и оседлать его! Отличный мутный схематоз, вполне в духе «святых девяностых».

Ради такого дела пришлось тащиться на очередной митинг. Речи приехавших я слушал со все большим и большим обалдением — то ли они сами дураки, то ли считают дураками всех вокруг. Аргументация восхищала: р-р-революционное правительство обложило помещиков и кулаков большими налогами, но денег землевладельцам взять неоткуда, кроме как с арендаторов! Поэтому надо вносить арендную плату, из которой правительство заберет свою долю и ух как развернется, счастье сразу всем и полной мерой. По сути, крестьяне должны заплатить чужие налоги и спать спокойно. Причем ладно бы такое несли кадеты, они партия интеллигентская, настроения на селе чувствуют плохо. Но эсеры, которые всегда себя позиционировали именно как выразителей интересов крестьянства!

Митинг прошел под свист и крики «Долой» — ну в самом деле, надо же соображать, что, когда и кому говорить! Тут все спят и видят, как отберут землю у помещиков и кулаков и начнут на ней распоряжаться своим умом, идти против такого массового и единодушного желания — все равно, что плевать против ветра. Нет, хуже, чем плевать.

Односельчане буквально вытолкнули меня вперед:

— Скажи им, Нестор!

Пришлось вместо занятий в школе актива талдычить про землю и волю, тыкая «революционерам» из города в их же слова. Один из них краснел, два других глазели по сторонам. Черт побери, как же надоели эти митинги! Но без них никуда — тут ни интернетов, ни телевизоров, ни радио. Даже газет, можно считать, нет — доходят нечасто и малым числом, так что все на словах.

Завершился митинг забавно — после меня на трибуну взобрался украинский эсер (они с весны образовали отдельную партию) и понес самостийную пургу. Дескать, Временное правительство нам тьфу, а вот в Киеве есть настоящее, ридное наше правительство Центральной Рады. Оно, и только оно, истинно революционно, и никто кроме него не имеет права и не сможет устроить всеобщее счастье украинского народа. Закончил он громким призывом:

— Геть кацапив з нашой земли! Смерть цим гнобителям нашой ридной мови! Нехай на ридний земли живе наша влада — Центральна рада та Генеральный секретариат!

— Долой с трибуны! — тут же закричали в толпе.

— Не потрибно нам твого уряду!

Ну и запулили резолюцию совсем в анархистском духе «Мы, крестьяне и рабочие Гуляйполя, шлем Временному правительству, а заодно и киевскому правительству в лице Центральной рады и ее секретариата, проклятие как злейшим врагам нашей свободы».

Прямо так и записали, как городских делегатов при этом от злости не разорвало — не понимаю. А солдатский комитет пулеметной команды потом тихонечко ко мне подошел в полном составе и порадовал:

— Если что, Нестор Иванович, завсегда на нас рассчитывай.

Месяц разрывался между занятиями в школе и поездками по волости и окрестностям — где милицию проинспектировать, где с колонией вопросы утрясти, где объяснить приезжим из Южно-Русского союза кооператоров с кем вести дела. Де-факто я глава администрации немаленького района, но без автомобиля, асфальтовых дорог и налаженного аппарата. Косяков море, но у людей громадное желание все разгрести и наладить, а если кто начинал сачковать или крысить, то его гнали сами крестьяне. Но все равно, очень многое приходилось делать самому.

Польза от поездок была, а как только первые коммуны, осторожно названные «Товариществами по обработке земли», удачно запродали урожай кооператорам, к нам зачастили ходоки на предмет организации новых «колхозов».

Мы даже предлагали вступать бывшим владельцам земли, если невмочь с ней расстаться. С тем прицелом, что среди кулаков много толковых хозяев, кто мог бы возглавить коммуны. Да только они, может, и взялись бы, но рядовые селяне видеть их (за редкими исключениями) в руководстве никак не желали.

По итогам я еще раз убедился, что нужно ставить собственную типографию — позарез нужны брошюры с инструкциями агрономическими, политическими, по работе Советов и еще по тысяче других вопросов. Нужна конкретика, простым, сильным и живым языком, чтобы не слишком образованные люди не замирали в раздумьях, а сразу бы получали руководство к действию.

Только кто все это будет делать? У меня уже мозоль на среднем пальце от вставки с пером, и времени нет — мне бы школу вытянуть.

В один из дней, когда я корпел над очередной листовкой, с крыльца Совета раздался ехидный голос Сидора:

— Нестор, тут до тебе…

Я схватился за голову и застонал — только ходоков мне сейчас и не хватало, собьют с мысли, потом лови ее!

— Нестор! — уже более настойчиво позвал Лютый.

Шваркнув ручку, с которой на мою писанину тут же грохнулась здоровенная клякса, я рванул дверь:

— Ну что еще?

Сидор сделал рожу «Ну я же говорил», а из-за его плеча шагнула Таня:

— Здравствуйте, Нестор!

От ее звонкого голоса я застыл столбом.

— Вот, я приехала!

— Проходите, — в растерянности пробормотал я и спохватился: — Давайте ваш чемодан! Ого, какой тяжелый! Как же вы его дотащили?

— Там «Ундервуд», машинка пишущая, я умею на ней печатать.

— Зачем же ты ее тащила?

— А я из дома ушла!

Вся власть Советам!

Сентябрь 1917, Гуляй-Поле

Час от часу не легче! Мало мне геморроя с устроением новой жизни, с наскоками всяких администраторов из уезда и губернии, с глухим недовольством кулаков, с чрезмерным энтузиазмом дорвавшихся до земли крестьян, так еще и эмансипированная девица на мою голову! Вот зачем я ее приглашал приехать? Поделом тебе, старый хрен Константин Иванович — привык, что такие реверансы есть форма вежливости и ни к чему не обязывают, так тут времена другие и нравы другие!

Хорошо хоть с жильем все устроилось почти по щучьему велению — Агаша Кузьменко взяла Татьяну к себе на квартиру. В смысле не в городской дом с ванной, клозетом и прочими удобствами, а в половину хаты с печью. Вода — в колодце, удобства — во дворе. Интересно,