Война - Роман Г. Артемьев

Анны в столицу. По словам Вандерберга, хёвдинг слегка удивился, услышав, кто ищет с ним встречи, но согласился на неё сразу. Ему тоже было интересно посмотреть на вестницу, и не только потому, что птицы они редкие.

— Все вы разные, — без стеснения рассматривая гостью, говорил одетый в меха мужчина с заплетенной розовой ленточкой бородой. — Смотря кто благословил и насколько щедро. Иногда подарок настолько меняет тело, что человек, кажется, должен выглядеть урод уродом, но ты смотришь на него, и не можешь взгляда отвести. Его уродство прекрасно.

— Мэтресса Эрум считает, облик во многом формируется в зависимости от того, каким человек видит себя. Или хочет видеть.

— Может, и так, — согласился Келен. — А может, правы те, кто говорит, что новая внешность отражает душевные качества. В смысле, если избранник — говно, то и выглядит так же. Я знавал одного парня, у которого аура стала коричневой, редкой гнидой был. Недолго прожил. С другой стороны, помню одного труса, который краснотой просто полыхал.

— Духи видят намного больше цветов, чем люди. Вернее, один цвет, разделенный на оттенки, — попыталась объяснить Анна, и тут же скривилась. — Нет, неверно. Забудьте. Словами это не выразить.

— Слышал уже, — кивнул хёвдинг. — Многое, приходящее из Чертогов, объяснить нельзя, только самому увидеть.

Они долго, почти два часа разговаривали, перескакивая с темы на тему. Причем Анна ничуть не жалела, что старые традиции велели сначала обсудить погоду, родственников, общих знакомых, стоимость ячменя на рынке — словом, всё, что угодно, лишь бы сразу не переходить к делу. Стороны должны показать себя людьми солидными, без склонности к спешке. Так вот, разговор шёл о вещах и явлениях, для девушки чрезвычайно полезных. Сидевший перед ней маг возрастом перевалил за три сотни лет, и, хотя не давил мощью, подобно Людвигу фон Лесту, по части опыта как минимум не уступал тому. Жизнь его проходила в местах, где на любую власть, даже божескую, снисходительно поплевывали, поэтому дрался он часто. Вдобавок северяне сохранили древнюю сакральную традицию, во многом утраченную после прихода слуг Спасителя. Духи для него — посланцы богов, наделявшие смертных дарами, исходя из странных, иногда нелепых, всегда непонятных критериев. Перед Анной он не благоговел, и в целом девушку благожелательно встретил в значительной степени из-за фамилии.

Накормить гостя — святое. Сидели не за пустым столом. Причем во время разговора к хевдингу несколько раз подходили помощники, спрашивали разрешения или указания по тем или иным вопросам. Если бы не необходимость заниматься иными делами, собеседники с удовольствием поболтали бы ещё — леди узнала много нового для себя, Келен тоже слушал внимательно, сравнивая слова Анны с уже известным ему. Тем не менее, время у обоих было ограничено, поэтому неизбежно прозвучал вопрос:

— С чем пришла, дева битвы? Пойми правильно — я рад встретить одну из Штормовой Песни, мне бы не хотелось, чтобы ваш род исчез. Но ты же не просто так искала встречи? Чего-то тебе надо, и я не могу понять, чего. Судя по сплетням, у тебя всё хорошо. Ты в милости у князя, твой наставник мудр, золотом и силой не обделена. Несмотря на малый возраст, уже снискала славы. Для чего ты здесь?

— Мне нужен совет.

Анна давно поняла, что Келен жил и действовал по своеобразному кодексу чести, слабо похожему на современный. В его представлении бежать от опасности позорно. Язык, на котором говорил хёвдинг — язык силы, и других он понимать не хотел.

— Ты наверняка слышал о скорой войне между Регенсбургским Союзом и рахмонитами, сбор войск назначен на весну. Мне предстоит в ней участвовать. Честно скажу — желания нет. Мне нужно восстанавливать поместье, осваивать милость, набирать воинов. Я хочу вернуться в Придию, хотя бы ненадолго. Люди, по вине которых убиты мой отец и брат, живы, и я надеюсь это исправить. Но я присягнула князю, а князь приказывает ехать в Виндобону. Туда, где соберется куча сильных волшебников.

На речь девушки маг внешне не реагировал, только на словах о мести еле заметно кивнул.

— Само по себе пребывание среди мастеров и магистров не плохо, даже хорошо. Мне ведь род возрождать. Сам понимаешь, в мужья и раньше не каждый подходил, а теперь — тем более. Из сотни сильных магов хотя бы пару подходящих кандидатов выберу. Однако возникают сомнения: что, если меня захотят к себе в род забрать? Тогда мои дети Стормсонгами не останутся, они в род отца войдут. Я, конечно, буду драться, но против мастера вряд ли выстою. Придётся бежать. Вот и хотела спросить — кто-то из ваших на войну собирается? И, если что, спрятаться у вас можно будет?

Матерый головорез задумчиво огладил бороду. В его понимании, девица высказывала здравые опасения. Она хочет возродить род, дело это достойное, заслуживающее всякого уважения, но помогать ей согласится далеко не каждый. Потому что своя рубашка ближе к телу, свой род всегда важнее, усиливать надо его. Могут её украсть? Запросто. Так ведь надо не только украсть, надо ещё и удержать.

С другой стороны, она может всерьёз усилить мореплавателей. Если старые легенды о Штормовой Песне верны, и Анна сохранила наследие.

— Эмиль Беспалый со своими нанялся, он добрый ярл. А насчет спрятаться… Говорят, Стормсонги могли бурю призвать или, наоборот, море успокоить.

— Да, — улыбнулась леди.

— И ты?

Девушка молча кивнула. В короткий жест было вложено столько уверенности, что Келен продолжать расспросы не стал, поверил. Тем не менее, предложил:

— Давай в зал спустимся, посмотрю, сколь сильна. На мастера потянешь — точно примем. Ради мастера можно и с князем рассориться.

— Я воздушница.

— А ты постарайся!

Пока спускались вниз, в подземелье, оборудованное специальной защитой, позволявшей использовать заклинания рыцарской ступени (создать зал, способный выдержать удар мастера, выходило слишком дорого) магичка размышляла, что мотивы хевдинга очевидны. Забрать её себе, женить на ком-то из потомков, Келен не сможет — остальные вожаки мореплавателей его не поймут. Оказаться одному против всех он совершенно точно не пожелает. Зато Келен имеет полное право обещать убежище наследнице древнего, уважаемого рода, известного способностями воздействовать на погоду в море. Причем сама упомянутая госпожа успела прославиться в качестве артефактора, которых везде рады видеть, да ещё и благословлена старшим духом, то есть обладает сакральной властью. Будет она ему благодарна? Конечно. Она обречена занять высокое положение в их обществе, пусть и не сразу, а союзник у неё