Лекарь Алхимик. Том 2 - Сергей Соколов

— Хорошо, — она поставила бокал, придвинулась чуть ближе, опираясь ладонью о край стола. — Тогда скажу прямо. Разорвите все связи с Алексеем. Для вашего же блага.

Он коротко, безрадостно усмехнулся:

— Для моего? — уточнил. — Или всё‑таки для вашего?

Она не стала отвечать сразу. Вместо этого открыла нижний ящик стола и достала оттуда небольшой предмет.

Положила на стол между ними.

Небольшое вытянутое устройство, длиной с ладонь, с плавными линиями корпуса. Похожее на жезл — без излишеств, матовый металл, по центру — узкая стеклянная вставка с впаянным внутрь кристаллом. На торце — крохотный круглый контакт.

— Думаю, вам не нужно объяснять принцип работы вашего же устройства. — Ева спокойно откинулась на спинку кресла.

Георгий протянул руку и взял прибор.

Холодный корпус идеально лёг в ладонь. Знакомый вес, знакомый баланс. Он сам участвовал в доработке прототипов. Перед ним находилась одна из поздних моделей — улавливатель резонансного отпечатка.

Детектор чужой энергии.

Платонов повертел жезл в пальцах. На корпусе вспыхнули тонкие линии, и устройство распознало владельца.

— Поднесите его к Елене.

— Для чего? — Георгий не сводил глаз с прибора. — После лечения в её каналах наверняка сохранились следы десятков лекарей. Без точной настройки он покажет всё сразу.

— Обычные следы меня не интересуют.

Ева коснулась пальцем тонкой стеклянной вставки.

— Эта модель способна отделить остаточную энергию лечебных техник от отпечатка, вплетённой непосредственно в очаг поражения. Вы сами добавили эту возможность после истории с искусственными проклятиями.

Пальцы Георгия замерли.

Остатки лечения сохранялись в восстановленных каналах и постепенно рассеивались. Энергия, связанная с причиной повреждения, находилась глубже. Она становилась частью самой болезни и продолжала возвращаться вместе с каждым новым приступом.

— Чью подпись вы предлагаете искать? — Его голос прозвучал тише прежнего.

Ева посмотрела на фотографию.

— Вы уже знаете ответ.

Георгий медленно перевёл взгляд на Алексея, садящегося в его машину.

В груди неприятно похолодело.

— Нет.

— Проверьте.

— Он лечит её.

— Именно поэтому его энергия должна находиться в повреждённых каналах, — Ева слегка наклонилась вперёд. — Но никак не в источнике болезни.

Георгий сильнее сжал прибор.

— Вы хотите убедить меня, что Алексей сначала сделал Елену больной, а затем предложил помощь, чтобы приблизиться ко мне?

— Я пока ничего не утверждаю, — уголок губ Евы едва заметно поднялся. — Возможно, он действительно спасает вашу дочь. Возможно, кто-то намеренно оставил его подпись. А возможно, человек, которому вы доверили жизнь Елены, с самого начала использовал её как повод войти в ваш дом.

Она снова взяла бокал.

— Поднесите прибор к очагу поражения. Если он не отреагирует, вы забудете этот разговор.

Георгий посмотрел на мерцающий внутри стеклянной вставки кристалл.

— А если отреагирует?

Ева сделала маленький глоток вина.

— Тогда, полагаю, вы сами захотите оказать мне одну услугу.

* * *

Я уже третий час сидел над азбукой, запоминая каждую букву, каждое их дурацкое сочетание.

Казалось бы: язык я знал, говорить умел, почему бы не научиться читать? Что там сложного — соотнести звук и знак.

Так я думал.

На втором часу я понял, что был неправ. Очень.

— Твою ж… — прошипел я, в очередной раз пытаясь воспроизвести звук, который никак не хотел связываться в голове с написанным сочетанием.

— М‑да, — всё тот же женский голос недовольно отозвался у меня в голове. — С такими темпами нам понадобятся целые ночи напролёт. Ну, давай, прочитай ещё что‑нибудь.

Я, сжав зубы, прошёлся по строчке. Медленно, по слогам, споткнулся на середине, исправился, выдав в итоге что‑то мало похожее на плавное чтение.

— Приемлемо, — вздохнула она. — На троечку. Если он будет у тебя что‑то спрашивать, просто говори медленно, не торопись. Выговаривай буквы. И постарайся, — голос стал строже, — над верхним произношением. Ты сейчас всё в нос уводишь.

Книга перед моим лицом хлопнула сама собой, чуть не прихлопнув мне пальцы, и мягко скользнула в сторону. Поднялась, как по невидимому канату, и встала на полку.

— Ложись в кровать, — распорядилась она. — Когда он зайдёт в комнату, ты уже должен храпеть. Или хотя бы выглядеть так, будто можешь.

Я машинально посмотрел в окно.

Солнце успело подняться: небо за узкими стеклянными створками стало более светлым, но всё ещё блеклым. Лучи пробивались сквозь пыль, плясали в воздухе золотыми крупинками, подсвечивая взвесь так, будто сам воздух здесь был старым.

Я послушно лёг в кровать, натянул одеяло до самой макушки — только нос торчал наружу. Едва успел устроиться, как дверь скрипнула и в комнату вошёл Вердинский.

Он шёл спокойно, но глаза у него были внимательные, чуть прищуренные. Подошёл к кровати, положил тяжёлую ладонь мне на плечо и слегка встряхнул.

— Пора вставать, — сказал он.

Я изобразил сонного, с трудом разлепляющего глаза подростка, шумно зевнул и потянулся:

— Встаю…

— Не переигрывай, — мгновенно шикнул голос в голове.

Я осёкся, ограничившись ещё одной вялой потяжкой, и сел, откидывая одеяло.

— Что‑то у тебя глаза красные… — протянул Владимир, всматриваясь в меня. — Неужели плохо спалось?

Я на мгновение замялся, лихорадочно подбирая подходящее оправдание.

— С непривычки, — выдал я, даже не моргнув. — Много ворочался.

Хотя спал я как убитый. До тех пор, пока в голове не раздалось «просыпайся».

— Ну ладно, — он кивнул, приняв ответ. — Тогда переодевайся и спускайся на кухню.

Вердинский вышел, прикрыв за собой дверь.

Я вскочил с кровати, наскоро умылся ледяной водой, натянул новый комплект одежды, аккуратно сложенный на стуле. Сел как влитой — будто шили по меркам, хотя я почти наверняка знал, что до этого тут никого моего роста не было. Слишком уж хорошо всё подошло.

Выйдя в коридор, я побежал к лестнице — и на бегу взгляд зацепился за открытый проём.

Дверь в кабинет.

Я замедлил шаг, заглянул внутрь. Большая комната, высокий стол, книжные шкафы — и в центре стены, напротив окна, картина, накрытая плотной тканью.

Я только хотел сделать шаг внутрь — и тут дверь громко хлопнула прямо перед моим носом. Сквозняк, взметнувшийся за ней, швырнул в лицо целое облако пыли.

— Не задерживайся, — прозвучало в голове. — А то тебя будут искать.

Я закашлялся, отмахиваясь от пыли.

Я спустился по лестнице на первый этаж, добежал до кухни. Оттуда уже тянуло ароматами — такими, что желудок сам