Лекарь Алхимик. Том 2 - Сергей Соколов

выдохнула, собираясь с силами, — сначала просто начали приезжать машины. Чёрные, красивые. Люди в форме рода. Улыбались, обещали деньги, работу. «Поможем с долгами, поможем с лекарствами…» Только подпиши бумагу и поедешь «служить дому».

Губы дрогнули.

— Сначала забрали соседскую девчонку. Потом ещё одну. Потом пришли за сестрой. Сказали, что у неё «подходящие показатели», что она сможет «подняться выше, чем все мы». А я… я же тогда верила, что хуже уже не будет.

Она усмехнулась безрадостно.

— Вот только никто из тех, кого забрали, так и не вернулся. Машины приезжали, уезжали — и всё. Тишина.

Я молчал.

Алина чуть приоткрыла глаза пошире, смотрела мимо меня, будто туда, в прошлое.

— Я понимала, что могу не вернуться так же, как и она, — продолжила она тише. — А на все вопросы к слугам Рода ответ был всего лишь один — её перевели туда, где нет связи. Якобы она сама решила не писать, во что я ни секунды не верила.

Она сглотнула.

— Мне пришлось пойти на службу к алхимику. Не потому, что хотелось «силы» или там… богатства. Сделка до боли примитивная: я ему — данные, сведения, маршруты, привычки людей Платонова. А он мне — шанс не умереть в этом поместье, если что-то пойдёт не так.

Алина криво усмехнулась:

— По крайней мере, так он это продавал. У меня не было выбора.

Я чуть наклонил голову.

— Так что в итоге случилось с твоей сестрой? — спросил я. — Ты её нашла?

На этот вопрос она сначала ничего не сказала. Взгляд ушёл в сторону, куда-то к стене.

Тишина повисла тяжёлой паузой.

— Нашла, — наконец еле слышно произнесла она. — Однажды… пробралась ночью в одну из лабораторий Платонова. Думала, что если повезёт, то хотя бы… — она сглотнула, — хотя бы узнаю ту правду, за которой проделала весь этот путь. Дойти до слуг основного Рода было не так просто.

Пальцы под ремнями дрогнули.

— Вот только это уже была не она, — хрипло продолжила Алина. — Лежала на столе. Живая. Дыхание было, сердце билось. Но глаза…

Её голос на мгновение сорвался.

— Остекленевший взгляд. Полная беспомощность. Ни мысли, ни движения. Просто живая кукла. Без сознания.

Она судорожно вдохнула.

— Я стояла в метре. Звала по имени, трясла за плечо… А она даже не поняла, что кто-то рядом. Не узнала меня.

Я сжал ладонь в кулак так, что костяшки побелели.

«Носитель», «расходник», «сырьё» — знакомые слова сами всплыли в голове.

Мог ли Платонов проделать это всё, чтобы… Нет, рано ещё делать какие-то выводы. Всё, что говорит Алина, если судить по уровню её стресса, — правда. Однако неизвестно, чему её научил алхимик и какие данные она имеет.

Может, девушка специально обучалась врать без лишней мысли, так чтобы брать за душу, но на выдумку это мало похоже.

Алина замолчала. В уголках глаз блеснула влага, но слёзы так и не скатились.

— Для чего Платонову заниматься подобной грязью? — спросил я, внимательно следя за течением энергии в теле девушки. Энергоканалы выжжены, но некоторые участки всё ещё функционируют.

— Думаешь, я вру?.. — произнесла она с некой грустной улыбкой на устах. — Правильно, с чего бы тебе доверять незнакомому человеку… Но и… что отец не сделает ради жизни единственной дочери, да? — тихо усмехнулась она, будто самой себе. — То, что случилось с моей сестрой, неизбежно произойдёт и с Еленой Платоновой.

Я замер. Не от её слов, а от того, как это прозвучало.

Если взять слова Алины за правду, то получается, Платонов пытался найти лекарство, заражая девушек болезнью дочери… Что с его ресурсами вполне возможно.

Испытательный полигон. Поступился моралью ради жизни дочери — и даже это не помогло? Если это подтвердится… хочу ли я после этих слов сотрудничать с ним?

Нет, Елене точно надо помочь. Об этом даже думать не нужно. Она хорошо ко мне относилась, да и дела вести с ней можно, в том случае, если девушка не знает о том, что делал её отец.

Сомнительно, что он стал бы посвящать собственную дочь в такие тонкости цены лечения болезни.

Я задумался и только сейчас заметил на запястье Алины тонкую, припаянную к коже метку — клеймо. Сложный, ломаный рисунок, уводящий линии куда-то под кожу. Не родовой знак, не тюремная метка.

Алхимический.

Он контролирует девушку? Отслеживает её передвижения?

— За что отвечает эта метка? — ровно спросил я, кивком указывая на запястье.

Алина чуть опустила голову, посмотрела туда, где кожа была чуть темнее, словно обожжённая.

— Это… — она хрипло усмехнулась. — Просто знак и ничего больше.

Ложь, однако лишь наполовину. Но мне и не нужно было уточнение.

Я уже видел подобную схему. Договор, страховка, якорь влияния. Вот только девушка, судя по всему, и сама не знала, что поставила на кон, когда договаривалась с алхимиком.

Или ей было всё равно. В любом случае даже такая ниточка может послужить моей цели.

— Лично ты считаешь, что служишь алхимику? — спросил я прямо.

Она несколько ударов сердца молчала, затем, выдохнув, едва заметно кивнула.

Этого было достаточно.

Алхимик. Платонов, конечно же, с ним знаком. Насколько я знаю, они какое-то время торговали, да и сам алхимик наверняка имеет какого-то влиятельного покровителя в этих землях.

А иначе род его деятельности был бы слишком опасным и неприбыльным.

Я наклонился ближе, практически коснувшись губами её уха, чтобы Виталий за дверью не услышал ни слова, положил руку на метку алхимика.

— У меня будет к тебе одна небольшая просьба, Алина, — прошептал я. — Последняя.

* * *

Георгий Платонов ненавидел возвращаться в поместье, когда там было слишком тихо.

Сегодня было именно так.

Коридоры встретили его глухой тишиной. Слуги, завидев господина, быстро расходились, делая вид, что срочно куда-то спешат. Воздух был тяжёлым — не только от того, что произошло в поместье, но и читалась тяжесть разговора с женой главы Клана.

Георгий прошёл по знакомому маршруту, не глядя по сторонам, и остановился у двери, думая над словами Евы.

Комната дочери была полутёмной. Плотные шторы пропускали совсем немного света — лишь тонкие полоски ложились на пол и кровать.

Она спала под одеялом, выбившаяся из-под подушки прядь волос, чуть сморщенный нос. Дышала ровно, спокойно, без хрипа.

Он тихо подошёл к кровати, какое-то время просто смотрел на неё, а затем, словно