Дипломат. Игры компромиссов 3 - Владимир Неровитов

— Но мы… мы должны с этим что-то делать. Мы не сможем скрывать… ЧП… бесконечно! У этого электрика или сантехника наверняка есть родственники, сообщники… Да мало ли кто! Любовница, в конце концов. Они будут его искать.

— Это мы еще посмотрим, — в голосе полковника послышался азарт хищника.

— Надеюсь, это не то, о чем я подумал? — Истомин с сомнением посмотрел на собеседника.

— Не совсем, Алексей Федорович… — удовлетворенно произнес Кузнецов, указывая на письмо Ледниковой. — Вольф, несмотря ни на что, все еще мой должник. Сейчас проведем очную ставку турка с Ледниковыми, задокументируем все как положено, а потом пусть Миша подчищает. Уж поверьте, комар носа не подточит. У нас таких мастеров и близко нет. Никто и никогда не узнает, что в посольство проник посторонний! Мы здесь совершенно ни при чем! Ну а после завершения переговоров отправим Ледниковых на Родину. Пусть там разбираются, что с ними делать и как наказывать.

— А вы не боитесь, что эта история несмываемым пятном ляжет на репутацию вверенного мне посольства? — прямо поинтересовался Истомин.

— А кто об этом будет знать? — жестко парировал разведчик. — Вы, я, Басов и мои оперативники?

— А Москва? Там ведь тоже люди…

— Те люди давно усвоили простое правило: болтун — находка для шпиона. Лишний шум вокруг этой зарвавшейся номенклатурной четы никому не нужен. И Юрию Владимировичу тоже…

— Я все равно не понял, а что будет с турком?

— На Родину поедет…

* * *

В уютной ведомственной квартире Кузнецовых, расположенной в тихом зеленом квартале Бад-Годесберга, пахло яблочным штруделем с корицей, крепким чаем и ландышами. За окнами сгустились майские сумерки, и Римма Карловна взволнованно поглядывала на часы. В последнее время ее не на шутку волновало состояние мужа. Игорь Прокопьевич постоянно задерживался на работе, приходил домой задумчивым и часто отвечал невпопад. «Господи, скорее бы прошла вся эта суета с приездом Леонида Ильича и посольская рутина вернулась в привычное русло», — подумала женщина, аккуратно вытаскивая из духовки аппетитную выпечку.

Да-да, несмотря на то, что ее драгоценный Кузнецов упрямо называл этот кондитерский изыск «яблочным пирогом», она жестко настаивала на «штруделе». Римма Карловна достала красивую жестяную банку и слегка присыпала десерт корицей. В морозилке ждало своего часа сливочное мороженое. Женщина планировала добавить его при подаче на стол: полковнику безумно нравилось сочетание горячего и холодного. «Только если он задержится еще на десять минут, о любимом контрасте придется забыть», — жена резидента с досадой поставила специю на место.

Наконец из прихожей раздался нечеткий звук отпираемого замка. Римма Карловна обрадовалась от всей души — все-таки у вечера появились шансы пойти по плану. На пороге показался муж.

— О, какие соблазнительные запахи! Неужели меня ждет мой любимый яблочный пирог⁈ — весело произнес полковник вместо приветствия.

— Игорек, пока ты переоденешься и помоешь руки, твой штрудель уже будет стоять на столе, — улыбнулась Римма Карловна.

Кузнецов рассмеялся.

— С мороженым?

— С мороженым! Но сначала — шницель с зеленым салатом.

— Риммочка, мяса не хочу, я и так сегодня свирепее некуда, — вздохнул полковник. — Лучше дай двойную порцию сладкого.

— Как скажешь, — быстро согласилась жена. У Риммы Карловны было чрезвычайно важное дело к мужу, и спорить из-за ужина она не собиралась.

Обменявшись новостями о прожитом дне и подождав, пока супруг покончит со сладким ужином, Римма Карловна приступила к деликатной части программы. Она достала из кармана элегантного домашнего платья сложенный вчетверо листок. «Ну вот, началось в колхозе утро… И дома нет покоя», — разочарованно подумал Игорь Прокопьевич.

— Ну что там еще стряслось? Марсиане решили записаться на прием к Генсеку? — полковник сделал неловкую попытку отшутиться.

— Здесь не до шуток, — Римма Карловна требовательно посмотрела на супруга. — Вопрос действительно важный!

— Ладно, куда от тебя денешься⁈ — Кузнецов знал жену как себя: она не отстанет. — Давай уже, что ты там приготовила?

Римма Карловна молча протянула ему бумажку.

— Твою дивизию! — выругался резидент. — Прости, Риммка, не сдержался. Как это к тебе попало?

— После уроков меня остановила группа симпатичных женщин, — спокойно ответила она. — Попросили помочь. Сказали, им больше не к кому идти.

— Римма, сколько раз я тебе говорил: не связывайся с незнакомцами! Даже если они кажутся самыми милыми и распрекрасными людьми на свете. Мы ведь не в Москве!

— Знаю, Игорь, знаю, — перебила она его. — Мы не в Москве и даже не в Варшаве! Я тебя за все годы хоть раз о чем-нибудь просила?

Кузнецов внимательно читал письмо, полученное Риммой Карловной от неизвестных ходатаев. Лицо его мрачнело с каждой секундой. Резидент чувствовал: еще немного, и накатит жестокая головная боль.

— Одевайся!

Супруга не стала уточнять, что именно он имеет в виду. Они никогда не разговаривали о важном дома. Игорь Прокопьевич считал, что береженого Бог бережет, и приучил к нехитрым правилам всю свою семью.

Вскоре они молча прогуливались по благополучным кварталам дипломатического Бад-Годесберга. Римма Карловна не торопилась. Она прекрасно знала: полковник сейчас привычно сканирует окрестности, проверяя, нет ли за ними хвоста.

— Дорогая, это не новость! — наконец собрался он с духом.

— То есть люди от имени десятков тысяч моих соотечественников, не по своей вине разбросанных по всему Союзу, поехали в Москву ради прошения в Верховный Совет? А их стали… задерживать прямо по пути? — на глазах Риммы Карловны выступили слезы. — Да как же так⁈ Столько лет прошло! Неужели мы не можем вернуться туда, где жили веками⁈ Ведь люди всего-то и просят: помогите сохранить традиции и культуру или дайте возможность воссоединиться с родственниками. Игорь, это простые люди, работяги, которые тяжелым трудом зарабатывали себе на жизнь! Они никакие не диссиденты! А вы их в каталажку⁈ Злодеев вам, что ли, не хватает⁈ Разве так можно?

— Римма, это цена!

— Це… что? — опешила она.

— Это цена! То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться строго между нами.

— Обещаю!

— За рамками публичных мероприятий между Леонидом Ильичом и канцлером будет достигнуто негласное соглашение. Советские немцы получат право на выезд. Не сразу… И небольшими группами…

— Тогда зачем? — она недоуменно посмотрела на мужа.

— Затем, что наверху не все согласны с подобной вольницей, — глухо ответил полковник. — Там резонно опасаются: вслед за немцами придется выпускать евреев, прибалтов и черт знает кого еще. Это мнение большинства.

— Да что ж это за времена такие⁈ — в сердцах воскликнула Римма Карловна, кутаясь в кашемировую шаль.

— Или так — или никак, Римма!

Кузнецов никогда не страдал от избытка иллюзий. Он просто обнял супругу за плечи, зная, что она, взвесив полученную