Хранитель подземелья - Сергей Восточный

— по голове, и мир рассыпался на искры. Я упал на колени, потом на пол, но даже сквозь боль продолжал пытаться подняться. Руки скользили по холодному бетону, ноги не слушались.

— Лежать! Лежать! — кричали охранники, и удары сыпались снова и снова — по спине, по почкам, по ногам.

Я свернулся клубком, прикрывая голову руками, втягивая её в плечи, как учили на уроках самообороны. Но удары всё равно находили уязвимые места.

Потом один особенно сильный удар пришёлся по затылку.

Сознание погасло, как лампочка, у которой выкрутили цоколь.

Я сидел на койке в медицинском блоке и ждал, пока врач закончит заполнять мою медицинскую карточку. Покрытое синяками тело ныло, голова кружилась, слегка подташнивало. Левый глаз заплыл так, что я с трудом мог его приоткрыть. Каждое движение отдавалось тупой болью где-то в глубине мышц — последствия вчерашних «разборок» в коридоре суда. Конвоиры не церемонились.

— Хронических заболеваний нет… — бормотал доктор, водя пальцем по планшету. — Так… У вас имеется аккаунт в Этернум онлайн? Очень хорошо.

Он впервые за время моего нахождения в его кабинете поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд его был холодным и безразличным.

— Закон разрешает отбывать заключённым наказание в знакомом им мире, — сухо произнёс он. — Или вы хотите выбрать что-то другое? — после небольшой паузы добавил доктор.

Выбрать? Он говорит так, словно я выбираю место для отдыха, а не свою тюрьму на ближайшие сорок лет. Мне вообще плевать. Рудники, каменоломни, лесоповал — какая разница, где гнить? Ну конечно, Этернум лучше… я хотя бы его знаю…

— Пусть будет Этернум. Мне всё равно, — ответил я, с трудом шевеля разбитыми губами. — Скажите пожалуйста, я могу подать апелляцию если не согласен с решением суда.

— Я не адвокат. Обратитесь к нему. — насупился врач. — Вопросы по моей компетенции есть?

Я усмехнулся и отрицательно покачал головой.

Хорошо, — кивнул доктор, уже снова уткнувшись в свои бумаги. — Ваш перевод в капсульный отсек спланирован на завтра.

Он сделал пометку в планшете и махнул рукой в сторону двери. Конвоир, дремавший на стуле у входа, оживился, подошел ко мне и дернул за руку:

— Подъем. Пошли.

Я поднялся, стараясь не ойкнуть от боли. Ноги слушались плохо, но я не собирался показывать слабость. Мы прошли по длинному коридору, мимо десятков одинаковых дверей, свернули налево, потом направо. Я давно перестал запоминать дорогу. Наконец сопровождающий остановился у одной из дверей, приложил ладонь к сенсору, и та открылась с тихим шипением.

— Заходи. Жди.

Камера была маленькой, метра три на три. Койка, стул, столик, унитаз в углу, прикрытый занавеской. Всё тот же серый пластик, тот же искусственный свет, тот же запах дешёвой дезинфекции — химический, едкий, ударяющий в нос. Я сел на койку, обхватив голову руками. Сорок лет. Цифра крутилась в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

Через пятнадцать минут дверь снова открылась. Вошёл мужчина в строгом чёрном костюме — я узнал в нём одного из казённых юристов, что «защищали» мои интересы в суде. В руках он держал толстую пластиковую папку, до краёв набитую бумагами. На меня он посмотрел с лёгким отвращением — как смотрят на что-то неприятное, но неизбежное.

— Елагин Сергей Викторович? — спросил он, даже не поднимая глаз.

— Я.

— Я ваш назначенный защитник. Вернее, был. Теперь я представляю ваши интересы в пенитенциарной системе при передаче вас в виртуальное учреждение. Вам необходимо подписать ряд документов.

Он положил папку на столик, открыл её и начал выкладывать листы один за другим. Там было много бумаг. Десятки листов с мелким текстом — таким мелким, что рябило в глазах.

— Скажите, есть возможность подать апелляцию? Я не согласен с решением суда.

— Нет. Такой возможности у вас нет. — адвокат нервно подёргивал ногой, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Почему же?

— Я, как ваш защитник, подписал от вашего имени бумаги с отказом от возможности апелляций. Заключил сделку с судом.

— Какую сделку⁈ — опешил я. — Мне дали СОРОК ЛЕТ! — я вскочил на ноги, повышая голос.

— Не кричите. И сядьте. Или вы хотите, что бы я позвал охрану? — повысил, в свою очередь, голос мой «защитничек».

Визита охраны я не желал. Ещё от предыдущего контакта с ними, не отошёл. Поэтому я выдохнул, постарался успокоить расшатанную нервную систему и уселся на стул.

— Во первых, все доказательства были против вас. Уж поверьте моему опыту, ваша вина в этом деле очевидна. Суд — простая формальность, не более.

— Да уж, это я заметил. — не удержавшись усмехнулся я, перебив адвоката.

Тот покосился на меня, но ничего не сказал, просто продолжил:

— Ваша вина очевидна и доказать её в суде было делом времени. Поэтому сделка — лучшее решение. Именно благодаря её просьбе, вам разрешено отбывать наказание в мире Этернум, а не в каком-то другом месте. Более того, срок с пожизненного, сокращён до сорока лет. Ну и так же — вам разрешены периодические выходы из виртуальной реальности. На этом послаблении режима, кстати, настояла сторона обвинения. Похоже, они искренне считают что вы способны раскаяться. И верят что их доброта поможет в этом.

Я вздохнул ещё раз, принимая неизбежное. Ладно. Тяжело смириться, но…

— Как называется место, куда я попаду? Какая локация? Хотя бы примерно можно узнать? — спросил я, глядя на стопку документов.

— Никто не знает, — юрист пожал плечами. — Выбор происходит случайным образом. Система сама определяет, в какой локации вы будете отбывать наказание. Это сделано для того, чтобы заключённые не могли подготовиться или найти способы взломать условия содержания.

— И что, совсем никакой информации?

— Абсолютно никакой. Вы попадёте туда, куда вас направит алгоритм. Можете оказаться в шахтах, можете на лесоповале, можете в каменоломне. Или в другом месте. Это лотерея. Единственное, что я могу утверждать достоверно — мир в котором вы будете, это Этернум.

Он протянул мне первую бумагу.

— Подпишите здесь.

Я посмотрел на бумагу. Мелкий шрифт, юридические формулировки, отсылки к каким-то статьям, о которых я никогда не слышал. Юрист стоял надо мной, постукивая пальцем по столу, всем своим видом показывая нетерпение. Я мог бы подмахнуть не читая. Все так делают. Но меня вдруг осенило: это мои последние часы свободы. Хотя бы чтение бумаг я могу себе позволить.

— Я прочитаю, — сказал я.

Юрист поморщился.

— Там много страниц… Ничего интересного, стандартная процедура… Читать долго…

— Ничего. У нас есть время.

Он закатил глаза, вздохнул, и со скучающим видом сел на стул напротив и уставился в потолок. Я начал читать.

Первые десять страниц были типовыми —