Умирать, так с музыкой - Светлана Волкова

Светка не дошла всего несколько шагов до условной границы, за которой наш безумный дворик переходил в улицу, развернулась, а потом подбежала к Морису, явно надеясь устроить ему внеочередную встречу с создателем. Бешенство так и плескалось в ее глазах.

– За правду не бьют! – выкрикнул провокатор и спрятался за мной.

Но Светка уже решила навешать ему и за правду, и за неправду, и за кузькину мать. Пинала так, что одеяло свалилось, и стройные голые ноги мелькали, будто в канкане. У меня аж голова закружилась.

– Все? Пар выпустили? – вдруг спросила цыганка Софа. И все стихло как по щелчку пальцев. – Дочка, ты чайник-то отдай. Гости с дороги, пить хотят.

Я послушно рассталась с произведением кухонного искусства.

– Заходите внутрь, хорош бесплатное представление показывать, – сказал старик, таща Амилоту на себе. – В следующий раз, дочка, когда с кем-то поссоришься, убивай сразу. Прикопал – и всего делов. А это тащить, лечить, тьфу, короче… Суета одна.

Под этот монолог старик открыл дверь в салон «Мадам Ленорман» и переложил Лайза к стене в темной прихожей, причем аккуратно и без усилий. А куратор у нас не тростиночка.

Сколько же силы в этом старичке?

Мы отсоединились от прочего люда и вошли в здание. За тесной прихожей была приемная с вполне себе даже современными кожаными диванчиками и журнальным столиком, из него в отдельное помещение вела дверь, а в другой стороне в углублении пряталась лестница на второй этаж. И вот там-то обитало цыганское семейство, причем, судя по обстановке, не особо бедствовало.

– А теперь сели и Софу-джан слушали!

Мы все дружно икнули и разбрелись по комнате в поисках посадочных мест. Я заняла кресло, на подлокотник на правах лучшего друга примостился Морис, Рэнди подтащил к нам табурет, а Мия пристроилась на пуфике по соседству. Светка села в кресло подальше.

– По нашим каналам, – завела рассказ Софа и озорно подмигнула, – прошел сигнал о помощи, а семья своих не бросает. Когда тебя, золотце, увидела, то сразу поняла, что ты из нашей ветки. Детей нет у меня, поэтому ты дочь табора, а для нас с Ромэном родная. С этого дня твои беды – наши беды, наши радости – твои радости.

– А Лайз, получается, вам кто? – встрял Рэнди не к месту. – Прапрапрадедушка?

Ромэн хотел отвесить ему подзатыльник, но Рэнди проворно увернулся и продолжил нервно хихикать.

В этот момент и решил очнуться Амилота. Огляделся, сопоставил одно с другим, прислушался и…

От его подзатыльника гуль не увернулся.

– Мир вашему дому! – церемонно поприветствовал он хозяев, перетекая из позы амебы в позу лотоса. – Нужно переждать большую угрозу. Если не примете, поймем и не осудим.

– Какой же это дом, где детей на улицу гонят? Не бывать такому! – решительно заявила цыганка. – Что за угроза, дорогой? Совет держать будем.

Куратор покислел лицом и помотал головой. Видимо, подписка о неразглашении действовала и в реальном мире.

– Сказать не могу, – покаялся он хмуро.

– Интересненько. – Софа крутила в руках хрустальный шар, внутри него был явно чей-то глаз, подозрительно напоминающий драконий.

Гадость какая! Меня не смутило разрывание могилы с последующим поеданием возрастного покойничка, а шарик-стекляшка с силиконовым глазом внутри напугал до икоты.

– Можешь не рассказывать, я уже все увидела, – грустно произнесла цыганка. – Печать такой силы, мне не справиться. А помочь мы можем. Хоть на это старая Софа годится!

– Маргариту посадим в салоне гадать, – сказал Ромэн. – Тряпки поярче, кудри попышней, и никто не узнает. Зуб даю!

Теперь понятно, откуда у тетушки Софы такая присказка.

– А может, в тихом месте пересидим? – Лайз был явно не в восторге от моей будущей карьеры. Я, если честно, тоже, не к этому меня жизнь готовила. Но после слов Лайза захотелось сделать пакость.

– Боишься, плохого нагадаю? – я подмигнула ему. – Не боись, фирма веников не вяжет, все тебе расскажу, путь укажу…

– Кудряшова, – Лайз покачал головой с осуждающей миной.

– И чего? Мне теперь от каждой тучки шарахаться? Буду работать, и все тут! А ты хочешь, посиди в тихом месте.

Но, оглядев свою компанию, поняла, что тихого места у Амилоты не будет даже на кладбище. Мы и семейный склеп превратим в поле битвы, а получить по кумполу бедренной косточкой предка не только больно, но еще и обидно.

– Поврагу твою к себе на рынок возьму. Голос громкий, пальчик покажи – откусит и выплюнет. Нам такое нужно.

Светка выглядела побитой молью горжеткой, но возражать не стала, и на том спасибо.

– Парней на конюшню пристрою, там всегда руки требуются, – продолжал старик.

– А меня забыли? – Мия до этого тихо сидела в уголочке.

– Столько талантов… вай вэй! Может, по улицам с рекламой салона походишь? Заодно и выяснить чо поможешь. Я не могу по кварталу пройти, морда лица слишком приметная, – Софа довольно рассмеялась над собственной шуткой. – А нам рекламка-то не повредит. Деньги – они с воздуха-то не падают.

– Почему это Рита будет лицом торговать, если говорить по-вашему, а я навоз выгребать? Категорически не согласен! – кракен демонстративно тряхнул волосами и поправил кружевной воротник у рубахи. – Я полон талантов!

– Вайме, но гадать должна гадалка! – озвучил истину Ромэн.

– А чем я хуже? Это дискриминация! Я гадал… гадалк… Гадатель!

Амилота закатил глаза и потянулся, чтобы отвесить еще один целительный подзатыльник.

– Развел тут театр одного актера, – фыркнула Светка, по ее лицу было видно, что идея торговать на рынке ей тоже не нравилась, но лучше баклажаны с места на место перекладывать, чем быть привязанной ремнями к койке.

Ромэн, прищурившись, посмотрел на Мориса. Софа кивнула. Между ними либо ментальная связь, либо они настолько хорошо знали друг друга, что понимали мысли, даже не озвучивая их.

– Петь умеешь? – спросил старик.

Морис тут же затянул свою коронную:

– Жили у бабули два песчаных гуля! А еще я стихи читать умею и танцую. Хотите, покажу?

– Отлично! – Ромэн потер руки. – Будешь у нас по вечерам выступать.

– Надеюсь, в основном составе? – дотошно принялся выяснять Морис. – А у