Синхронизация - Инна Ласточка (Ness Quik)

— Я лишь принёс вам информацию и не стану в этом участвовать, в ответ прошу только предупреждать меня о важном. Без обид, Джон, но после всего я с трудом могу доверять тебе, в отличие от профессора.

— Я понимаю, — Фармер кивнул, — Просто помни, что я поддержу тебя и продолжу стоять на своём.

— А я, в свою очередь, — произнёс задумчиво Томпсон, — сообщу Аннет и Себастьяну. Как Советникам, им более всех прочих можно доверять. Полагаю, никто из нас не должен исключать, что Командующий может быть в этом замешан, и, что будет целесообразно убрать его из ветви передачи информации?

Джон пожал плечами.

— Командующий?.. Да, возможно, Эмилия виделась именно с ним. Я не могу быть уверен. Да и чем нам это грозит? Мне ничем, кроме отстранения, вам, Томпсон, тем более…

— А мы с Ниной в любом случае в опасности, — закончил за него Антон, — кстати, профессор, вы готовы к синхронизационному тесту?

Тот усмехнулся.

— Это я у вас должен спросить, Чехов. Вы, уж надеюсь, пока не собираетесь ей сообщать о вашем совместном прошлом?

— Конечно, нет. Я бы предпочёл вовсе избегать этого, если она не помнит, нечего ворошить.

— Тоже верно… Ну, что? У нас время! — Томпсон взглянул на часы.

Полковник сделал то же самое.

— Да, господа, мне нужно с вами распрощаться, у новых эсминцев завтра первый боевой вылет, должен проследить за подготовкой. До встречи, — он поочерёдно пожал мужчинам руки и покинул их.

Обстановка накалялась, тест на синхронизацию приближался, и Антон находился почти на пределе: переживания последних дней, встреча с Ниной, страх за её жизнь, вернувшиеся чувства, воспоминания, эмоции, — всё сыграло свою роль. Но не он один боялся этого теста, Нину тоже била мелкая дрожь, она едва держалась на ногах и слышала чужие голоса, словно они звучали в какой-то трубе, далеко-далеко от неё…

— Здравствуйте, я Гидеон Донован, это мой коллега Советник Руперт Купер.

Нина с трудом осознавала, с кем здоровается, что ей говорят, о чём просят. После общего приветствия, их (Чехова и Леоновенс) проводили в закрытое помещение с множеством проводов, индикаторов, мониторов и систем. Помещение было оборудовано так же защитным стеклом, сквозь которое могли смотреть только те, кто стоит снаружи, внутри же оно выглядело как обыкновенная белая стена. Тяжёлая дверь захлопнулась, женщина в фиалковом халате и перчатках стала подключать систему — тонкие иглы проводов проникали под кожу, но не приносили боли, скорее лёгкий дискомфорт. Антон стоял напротив Нины: он был выше на голову, поэтому необходимость смотреть в глаза отпадала, и им обоим легко удавалось избегать общения.

— Система подключена, майор, можете активировать связь, — женщина улыбнулась, сняла перчатки и вышла.

Чехов вздохнул.

— Мари, связь на общую, мы готовы, запускай.

— Система активна, — раздался в комнате голос МАРИ, теперь её слышали все, и внутри и снаружи.

Антон неожиданно встретился взглядом с Ниной — синими водами её глаз — и ощутил брызги морского прибоя, которого никогда не видел, и ласковый бриз…

…он стоял в затемнённой комнате, а она бежала к нему по коридору, рыжие кудряшки подпрыгивали при каждом движении, как тогда, как в его воспоминаниях. Она бежала, а он знал, что не сможет больше обнять её, что приёмные родители уже подписали документы, что это последняя встреча… Антон присмотрелся, и увидел в руках девочки цветок, который не помнил (то есть, нет, он очень хорошо помнил его, но это было другое воспоминание, именно этот засушенный с рваными лепестками цветок хранился в его кабинете на «Пегасе» в записях Александры, его прабабушки, и он никоим образом оказаться в голове Нины не мог. Она просто не знала о его существовании)… Чехов с замиранием сердца наблюдал, что же дальше, он старался не упустить ни одной детали, — вот цветок выпадает из рук, вот раскрывается и осыпается искрами, Антон просит Нину не забывать его, пытается поймать взгляд синих глаз, но не может, а она вырывается и бежит, бежит к цветку, но… Чехов знает, она упадёт, потеряет сознание, а очнувшись не будет помнить ни его, ни последних двух лет жизни… он закрывает глаза и чувствует, как солёные дорожки слёз стекают по щекам, ощущает мокрые ресницы и силой воли разрывает связь, отказывается от этого видения и возвращается в реальность…

По другую сторону непрозрачного стекла Советники, увидев показатели, переглянулись, Томпсон присвистнул и включил микрофон.

— Чехов, Леоновенс, как себя чувствуете?

— Я в порядке, — Антон смог удержать голос и не выдать своего состояния. Очень хотелось лечь и не вставать несколько часов, и то, что он всё ещё стоял на ногах, казалось, чудом.

— Я тоже, — бледное лицо Нины говорило о многом, но это было эмоциональное потрясение, в остальном всё осталось в порядке.

— Мари? — обратился профессор к системе.

— Системы в норме, соединение стабильно.

— Ну, ещё бы! — хмыкнул Томпсон. — На сегодня закончили. Тренировки пройдут по плану, в согласовании с Советом, Леоновенс, завтра получишь чип.

— Что? — она так дёрнулась, что чуть не вырвала провода с корнем.

— Синхронизация сто десять процентов, ребята. Завтра получишь чип… — он резко замолчал и отвернулся от микрофона, его приглушённый голос что-то отвечал ещё более тихим голосам Советников. После небольших переговоров профессор вернулся, — нет, не завтра. Сегодня. Пройдите в лабораторию на тринадцатом уровне, Чехов покажет, можете расслабиться.

Они ждали завершения подготовки к инициации почти полтора часа, Нина снова была на нервах, Антон неожиданно задумчив и серьёзен.

— Мне нужно поговорить с вами сразу после этого, я, надеюсь, вам не составит труда немедленно вернуться на «Пегас»?

Она вскинула голову, устремляя на него удивлённый взгляд.

— Конечно, я же уже… — Нина поняла всю полноту смысла его вопроса и закончила фразу по-другому. — Значит, мне не показалось, вы были там?

— Где?

— В моём сне. Вы видели и меня, и того мальчика?

Антон кивнул. Он смотрел в стену, избегая прямого зрительного контакта.

— Да, в вашем сне и дело. Я хотел бы кое-что понять...

— Вы знаете этого мальчика? — Нина замерла, ожидая, что сейчас услышит долгожданную правду, но Антон промолчал, зато компьютер выбрал именно этот момент, чтобы объявить о завершении подготовки инициации. Нина на негнущихся ногах зашла в лабораторию.

Антон посмотрел на закрывшуюся за ней дверь, и ему вдруг стало не по себе: он понял, что отныне придётся держать себя в руках, не водить девушек, руководствоваться совместными решениями и, в целом, вести себя прилично, но вместо того, чтобы