Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

дешевые и бесполезные чары, которые помогали ему вроде как бить в жизненно важные точки, острие – так себе, но зато хорошее лезвие, а вырезанная из рога рукоять лежала в ладони так, словно ее специально делали под выходца с Востока. Еще немного работы с точилом, потом я проверил угол заточки, перевернул нож и занялся другой стороной.

– Где ты этому научился? – поинтересовалась она.

– А где мы впервые встретились? – фыркнул я[122].

– А, ну да.

Я кивнул.

– Затачивать ножи – первое, чему я научился после того, как освоил мытье кастрюль и сковородок, вынос мусора и уборку столов. У меня когда-то был нож с двусторонней заточкой – на три четверти спереди для пластания ломтиками и на четверть сзади для взрезания шкур. Лучший нож в моей жизни.

– А где он сейчас?

– У Коти. Она до сих пор им пользуется. Я научил ее, как делать двустороннюю заточку, и она… – Я прервался и снова вернулся к заточке, теперь взяв свой самый лучший брусок.

– Извини, – проговорила Киера.

– Не надо, не извиняйся.

– Если ты промахнешься и отхватишь себе палец, мне будет больно.

Я поднял левую руку.

– Однажды так и случилось. Я запомнил урок.

Я закончил наводить блеск на клинок, кивнул сам себе и встал. Ребра болели, как… в общем, болели.

Киера, помедлив, спросила:

– Хочешь, прикрою тебе спину?

– Не твой профиль, – отказался я. – Да и не нужно. Дело несложное.

– Как скажешь, – с сомнением отозвалась она.

Вышли и спустились по лестнице мы вместе. Я шагал медленно. Киера сказала:

– Буду во дворе ждать вестей о том, как все прошло.

Я ограничился кивком – остальные силы ушли на то, чтобы не стонать. Ротса снялась с моего плеча и медленно закружила в вышине; Лойош остался на другом плече и непрерывно рассматривал окрестности.

На широком бульваре перед Императорским крылом, у парка, всегда стоит целая очередь экипажей, на одной стороне те, у которых на дверях отметки, на другой – те, что можно нанять. И у всех особые разрешения касаемо ордонанса, возбраняющего присутствие лошадей вблизи Дворца. По-моему, при таком количестве разрешений можно бы и отменить ордонанс, но я могу и ошибаться.

Некоторое время я изучал наемные экипажи, подбирая, который выглядит наиболее удобным; выбрал и, сражаясь с болью, подошел к нему. Возницей была молодая женщина, разумеется, текла – с радостной улыбкой и легким подобострастием счастливой крестьянки из оперетки на Листопадной улице. Вскарабкавшись по ступеням, я назвал ей адрес. Она посмотрела на Лойоша и Ротсу, которые нырнули в экипаж следом за мной, поклонилась и взобралась на место. Потом сказала «но!», и лошади неторопливо зацокали по мостовой. Возможно, пешком бы вышло быстрее.

«Босс, что бы там ни говорила Киера, ты не в той форме…»

«Я не собираюсь устраивать погромов, Лойош, так что можешь расслабиться».

«Как не собираешься?»

«Вот так. План изменился».

«Когда?»

«Вчера, когда я поговорил с Морроланом».

Я уселся поудобнее. Экипаж был хорошим – от покачивания мне почти не хотелось вопить.

Я вышел и расплатился с возницей, которая поклонилась мне так, словно я был благородным драгаэрянином. Возможно, она думала, что это увеличит ее чаевые. Так, пожалуй, и случилось.

* * *

Я оказался в районе Города, который назывался Мосты – возможно, потому, что в него вели главные дороги от трех мостов, пересекающиеся в местечке по имени Девять Рынков; сейчас я стоял в сотне ярдов оттуда. Магазинчик Тимбрии затерялся среди трех- и четырехкомнатных домишек лавочников, рядом с парой доходных домов покрупнее и открытым святилищем Кельхор.

«Так, теперь прячьтесь оба у меня под плащом».

«А надо?»

«Не хочу появляться там, имея при себе два столь явных опознавательных признака».

«То есть ты думаешь, тебя не узнают, потому что нас с тобой нет?»

«Вроде того».

«Ты бредишь».

«Живо, вы оба».

Лойошу явно хотелось поспорить еще, но он сдержался. Экипаж уехал, джареги скрылись у меня под плащом.

На двери имелся знак, предлагающий посетителям входить без уведомления, что я и сделал. Внутри пахло палью с примесью чего-то масляного. Обширная, хорошо освещенная комната, с рулонами тканей и связками пряжи, которые занятые этим делом люди вроде как зовут мотками. Сидящий на стуле с прямой спинкой пожилой джентльмен усердно делал вид, что умирал от скуки, пока дверь не открылась. Едва я вошел, он встал, приглашающе взмахнул руками и изобразил всю ту мимику, какую я уже привык видеть в исполнении лавочников, которые не совсем понимают, как ко мне относиться; в завершение последовал вежливый поклон, как случалось всегда у тех, кто полагает, что высоко задранный нос приносит меньше радости, чем звонкая монета. Вот она, разница между вельможей и лавочником. Истинный вельможа всегда предпочтет задрать нос.

– Могу ли я вам помочь, сударь?

– Надеюсь. Я хотел бы увидеть хозяйку дома.

– Простите? – нахмурился он.

Звяк. Звяк. Звяк.

– Я посмотрю, не занята ли она.

Он скрылся за задней дверью, а я пока изучал ярко окрашенные ткани. Экзотические. Так Коти именовала эти цвета: экзотическими. Наверное, такими им и полагалось быть. Ярко-синими, жгуче-желтыми и темно-темно-оранжевыми, как закат над морем.

Я ждал.

Он вынырнул из двери, снова сухо поклонился и произнес:

– Она примет вас немедленно. Дверь в конце коридора.

Он отступил в сторону, пропуская меня в открытую дверь. На мгновение мне показалось, что он готов как следует шарахнуть мне по башке, когда я пройду мимо. Впрочем, этого он не сделал.

Короткий коридор, сбоку закрытая дверь, и еще одна – прямо впереди. Эта была приоткрыта, и я вошел.

Драгаэрянка, средних лет – что-то около тысячи, одета в черное и серое Дома Джарега. Она сидела за столом весьма делового облика и при моем приближении встала. На ее лице не отразилось никаких признаков того, что она меня узнала, но это мало что доказывало.

– Чем могу служить? – спросила она с едва скрытым неудовольствием. Вот это уже вельможный тон.

– Я взыскую знаний, о мудрейшая.

Она нахмурилась.

– Вы смеетесь?

– Нет, просто шучу, по-дружески.

Она снова села, прищурившись.

– Мы не друзья. У вас есть ко мне дело или нет?

– Есть. Мне нужны сведения. Существуют чары, которые предотвращают подслушивание…

– Продолжайте, – кивнула она. – Каковы подробности?

У меня в голове зазвонили тревожные колокольчики. Она что, ждет от меня прямой просьбы совершить преступление? Нет, я понимаю, что Левая Рука делает подобную работу, но нельзя же так вести дела!

Я взглянул прямо ей в глаза.

– Прошу прощения?

– Прежде чем согласиться на работу, я должна знать, кого вы желаете подслушать.