Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

Тип, который слишком много времени тратил на поддержание прически, ответил «конечно, милорд», поклонился и проводил меня дальше по коридору, остановился у первой двери, хлопнул в ладоши, дождался ответа и распахнул дверь передо мной. Я вошел в комнату – там тоже стоял стол, за которым сидела женщина. Стол у нее был больше, чем у сержанта.

Повторив церемонию представления, я промолвил:

– Необходимо, чтобы лорду Морролану доставили срочное известие. Я желаю встретиться с ним здесь. Найдите мне отдельные покои, где я мог бы его подождать, и сообщите ему, что я тут.

Ей также не понравился мой тон, но, как говорят драконы, приказ есть приказ.

– Да, милорд. – Она достала лист бумаги и что-то черкнула на нем пером, которое извлекла из стакана в форме головы дракона, потом приложила печать и поднялась. – Соблаговолите пройти со мной.

Не люблю всякий раз давить авторитетом. Но иногда кое с кем можно повеселиться.

Она провела меня в небольшую уютную комнату, увешанную батальными полотнами; некоторые были до ужаса реалистичными. Масса крови. От такого не расслабишься. Ни вина, ни закусок мне не предложили, и час спустя я уже негодовал по этому поводу. К счастью для всех, ждать заметно дольше часа мне не пришлось. За дверью раздался хлопок в ладоши, и я узнал Морролана прежде, чем Лойош что-либо сказал. Возможно, в другое время это и насторожило бы меня.

Я встал, впустил его и закрыл за ним дверь.

– В чем дело?

Такой уж Морролан, сама приветливость.

– Стражники, что стоят у входа в крыло, – это у них наказание или поощрение?

– В чем дело? – повторил Морролан.

Ладно, наверное, это знание для меня не предназначено.

– Мне нужно кое о ком узнать, – сказал я. – Ее имя Десаниек, она…

– Так зовут судью, которая руководит следствием по Тирме от имени ее величества.

– А, ты уже знаешь?

– Недавно услышал.

– Я-то думал сделать тебе сюрприз.

– Так что с ней?

– Джареги собираются ее убить.

– Если осмелятся, больше никаких джарегов не будет.

Я закатил глаза.

– Морролан, выглядеть это будет не так, как если бы они ее убили.

– Да? А как они собираются такое устроить? Трагический несчастный случай? Она упадет под колеса экипажа? Вывалится из окна? Утонет в ванне? Случайно пять раз упадет спиной на нож, наводя маникюр?

Я сообщил ему кое-какие подробности и добавил:

– Обвинить во всем собираются одну сумасшедшую компанию выходцев с Востока и текл.

Он нахмурился.

– Случайно не ту…

– Нет, это другое сборище.

– Да сколько ж их там?

– Думаю, много. Как следует их подогрей, и вскоре они охотно пойдут за типом, который рассказывает, как им разобраться со всеми их горестями. – Сам я не вполне в это верил, но сказать такое Морролану было своего рода поклоном в сторону Коти. Она, пожалуй, оценила бы.

– Ты знаешь, где и когда?

– Нет. Вот для этого мне и нужна твоя помощь.

Он сделал лицо «уже интересно», молча ожидая продолжения. Я проговорил:

– Я несколько дней следил за ней, надеясь выловить убийцу, который следил бы за ней, чтобы взять его до того, как он нанесет удар.

– И?

– И за ней никто не следил.

Он пожал плечами.

– Возможно, она не использует защитных чар, и они следят за ее передвижениями с помощью магии.

Я и виду не подал, говоря:

– Вот и я так подумал. Ты можешь это выяснить?

– Хмм? А, разумеется.

– Хорошо.

– Сейчас?

– Как хочешь. Можно сейчас, можно после того, как ее убьют. Оба варианта подходят.

– Да, – отозвался Морролан, – иногда мне не так уж тебя не хватает.

– Угу, конечно.

– Ладно, погоди минутку. – Он закрыл глаза, сердито открыл их и произнес: – Ну да, я же в крыле Дракона. Жди здесь.

Он встал и вышел вон, лишив меня тем самым возможности наблюдать, как могучий волшебник творит могучее волшебство. При этом он наверняка закрывал глаза, а затем, вероятно, делал глубокий вдох. Или что-то в этом роде.

Через несколько минут Морролан вернулся, опустился в кресло напротив меня и сообщил:

– За ней никто не следит.

– Вот как. Ну-ну. Весьма интересно. А могут следить за ней так, чтобы ты не заметил?

– Я проверил волшебство и колдовство. Полагаю, другие варианты возможны, но они крайне маловероятны. Это значит, что ты ошибся?

– Не знаю. Слишком уж хорошо все складывается, чтобы я подумал, что ошибся. Но, как сказал бы Перисил, у меня нет доказательств, которые можно было бы представить в суде.

Он поразмыслил.

– Если, несмотря на отсутствие доказательств, ты прав, что будет с Алиерой?

– Хороший вопрос. Вообще говоря, единственный, который имеет значение, так? Хотел бы я знать. Если у них получится, императрице придется выбирать – сдаться джарегам или принести в жертву Алиеру. Понятия не имею, что она предпочтет.

– А если нет?

– То есть?

– Если ты остановишь их?

– Ну, тогда Империя проведет следствие относительно резни и, вероятно, снимет все эти дурацкие обвинения против Алиеры. Она была Военачальницей, когда все произошло; я понятия не имею, как следствие к этому отнесется.

Он подумал.

– Я склонен полагать, что на нее не будет возложена вина.

– А должна быть?

– Прошу прощения?

– Ну, она Военачальница. Случилось то, что случилось. Насколько велика ее ответственность?

– А какое тебе дело?

– Так, любопытствую.

– Я не иорич.

– Угу.

Морролан спросил:

– Так что ты собираешься делать?

– Не знаю. Возможно, уберусь из города. Не хочу оставаться здесь, когда будет то, что будет.

– Что, просто вот так вот сдашься? – недоверчиво взглянул он.

– Была такая мысль.

– На тебя не похоже.

– Морролан, я в тупике. Как-то когда-то они прикончат Десаниек. И будет это выглядеть так, словно сделали это выходцы с Востока в знак протеста против резни. Случиться оно может где угодно, я половину недели наблюдал за ней и насчитал десятка три случаев, когда вполне можно было нанести удар. Откуда я знаю, каким вариантом они воспользуются? Нельзя остановить убийцу, если только ты не знаешь, кто он, и не ударишь первым. Если у тебя есть какие-нибудь предложения по этому поводу, охотно выслушаю, потому как у меня нету.

– Извини, – сухо произнес он, – но ты единственный убийца, кого я знаю.

– Я знаю многих, но это не помогло. Есть еще один вариант – я изначально ошибаюсь, но тогда я вообще не представляю, что делать, потому что у меня нет никаких выходов, чтобы узнать, что они замышляют, и я не могу заставить себя поверить, что они так и будут сидеть сложа руки и ничего не предпримут.

Морролан нахмурился.

– Что-то мы должны