Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

— Если б их убили, то вряд ли забрали бы трупы, — пытаясь успокоить его, произнёс юноша. — Я думаю, что они ещё живы.

— Именно, что «ещё». Подумай сам. Если они увидели там что-то, чего не должны были видеть, то, что с ними могли сделать? Убить или запереть где-то в доме. Зачем тащить их куда-то, где-то прятать, если под рукой огромный пустой дом, где никто не появляется? Но мы обыскали всё от чердака до подвалов и ничего не нашли. Я уверен, что граф Анжу ещё вернётся туда и снова будет искать. Но их там нет. Где же они? И почему у меня такое чувство, что нужно найти их как можно скорее? А у нас не осталось ни единой зацепки.

— Ваша светлость, — в голосе Эдама слышалось сочувствие. — Зацепок действительно нет, и оттого, что вы будете сидеть тут всю ночь, они не появятся. Вы устали, вам нужно выспаться, а утром… Может, появятся зацепки, а, может, вам в голову придёт какая-то удачная мысль. Ведь так часто бывает.

— Ты думаешь, я смогу уснуть, понимая, что, может, в эту минуту девушка и двое мальчишек подвергаются смертельной опасности? К тому же один из них — ребёнок, которого я сам когда-то нянчил?

— Ваша бессонница их не спасёт, — твёрдо проговорил Эдам. — Идите в трапезную, поужинайте, выпейте вина, это поможет вам уснуть. Обещаю, что разбужу вас чуть свет.

Немного подумав, Марк был вынужден признать его правоту и, отдав последние распоряжения, отправился в трапезную.

Он проснулся от скрипа двери и звука шагов. Гардины на окне раздвинулись, и лучи света упали на его лицо. На сей раз он не стал прикрывать глаза рукой и отворачиваться. Прошедшая долгая ночь измучила его, и он рад был тому, что, наконец, наступило светлое время.

— Доброе утро, мой господин, — услышал он бодрый голос Эдама.

— Надеюсь, доброе… — пробормотал Марк, открыв глаза, и увидел, что Шарль хлопочет возле стола, накрывая его к завтраку, а на столике возле двери в тазу стоит запотевший кувшин с холодной водой. — Новости есть?

— Кое-что, — кивнул алкорец, выкладывая на край постели чистую рубашку. — Ночью явился Гаспар, таща за шиворот какого-то оборванца, которого называл Кротом и пинал на ходу, ругая за то, что он посмел покуситься на вашу светлость. Следом стражники вели ещё одного, тот не сопротивлялся, лишь лил слёзы и бормотал обрывки каких-то молитв на трёх языках. Обоих заперли в камере, а Гаспар устроился спать в соседней.

— Понятно, — кивнул Марк и, нехотя откинул одеяло. — А отпрысков благородных семейств так и не нашли?

— Увы, нет.

Барон кивнул и взглянул в окно. Там жемчужным светом сияло голубое небо, и с Королевской площади уже доносился шум голосов. Под стенами дворца спешили по своим делам ранние прохожие, лоточники вышли на улицу в ожидании тех, кто вскоре придёт сюда прогуляться, и по привычке громко расхваливали свой товар, следовавшие мимо них стражники зычными голосами требовали уступить им дорогу, где-то заржала лошадь, видимо, испугавшись чего-то. Сен-Марко постепенно оживал, готовясь к долгому и плодотворному светлому дню. Но видят ли это небо, переживут ли этот день два юноши и хрупкая благонравная девушка, осмелившаяся сбежать из дома, чтоб быть с любимым?

Первым делом Марк решил допросить Крота и его брата Святошу. У него оставались всего одни светлые сутки, которые дал ему на расследование покушений Филбертус, но из-за поисков беглецов ему пришлось отвлечься от этого. Теперь же выдалось совсем немного свободного времени, и он не хотел потерять его впустую.

Он спустился в подземелье, где всегда было темно, сыро и жутко. Тюремщик проводил его к узкой камере, которая так же как другие была отделена от коридора ржавой решёткой. Ещё подходя, он услышал тихое бормотание, а теперь увидел в свете факела человека, стоявшего посреди тесного закутка на коленях. Он, закрыв глаза, молился каким-то своим богам. Второй сидел в стороне, откинувшись на стену, однако, увидев подошедшего к решётке барона, живо поднялся и подошёл ближе.

— Кто ты такой? — спросил у него Марк.

— Если не знаете, что ж схватили и притащили сюда? — возмущённо крикнул тот.

Он был невысокого роста, смуглый, с маленькими глазками и, едва взглянув на него, Марк понял, почему он получил такую кличку.

— Я знаю, что твои подельники зовут тебя Крот, но меня интересует твоё настоящее имя, — ответил он.

— Я никакой не крот, а добропорядочный подданный нашего короля! — заявил он. — Меня зовут Мишель Трюдо, я из гильдии красильщиков.

— Вот как? — Марк бросил взгляд на его руки. Они были грязными, но характерных пятен и ожогов, которые обычно отличали руки красильщиков, не увидел. — Что ж, Трюдо, — вздохнул он. — Я не хотел тратить время на формальности, поскольку меня интересует информация, а не надлежаще оформленные показания, которые я передам суду. По крайней мере, пока. Но, видно, придётся действовать по установленному порядку. Я вызову сюда главу гильдии красильщиков, чтоб он подтвердил твою личность. Потом я устрою тебе очную ставку с твоим подельником по имени Рул…

— Он всё врёт! — выпалил Крот.

— Стало быть, ты его знаешь, и знаешь, что он скажет о тебе. Кстати, нам не пришлось пытать его, он сам рассказал всё, что знал. С тобой же, коль ты запираешься, придётся поступить иначе. Я допрошу тебя при помощи палачей. У меня уже достаточно оснований для этого.

— Какие ещё основания! — воскликнул разбойник с некоторым испугом. — Мы с братом не сделали ничего дурного.

— Вы со своей шайкой напали на меня и моих людей, — возразил Марк. — Рул сообщил, что вы сделали это по указанию человека, которого он назвал «бруно», то есть это был слуга некоего лица, жаждавшего моей смерти.

— Это ложь!

— Ты обвиняешь во лжи меня? — уточнил барон. — Ты называешь меня лжецом? Ты знаешь, кто я, и что я вправе сделать с тобой за подобное оскорбление?

— Я вовсе не это имел в виду, — растерялся Крот, а бормотание его брата стихло. — Я говорю, что это были не мы, и Рул врёт!

— Ты забываешь, что я тоже там был и видел тебя и твоего брата. Мои оруженосцы тоже вас видели, они люди весьма знатного происхождения, и слов хотя бы одного из них было бы достаточно для обвинения, но нас трое.

— Скажи им! — раздался из темноты голос Святоши. — Кто нам тот петух, что нас нанял? Мы лишь нож, а рука — он. Пусть отвечает по закону. Мы же лишь занимаемся своим