Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Протестую, — хмуро произнес я, — Комиссия не в полном составе. Нужно дождаться графиню Чернову. Ее голос может стать решающим.

— Отклоняется, — равнодушно произнес Блэквуд, — Голосование уже состоялось. А у леди Черновой, видимо, нашлись куда более важные дела, нежели исполнение своих прямых обязанностей…

Кажется, леди Чернову он недолюбливает. Наверняка считает ее слишком легкомысленной особой. Или что-то вроде того.

И в этот момент двери в зал с треском распахнулись. В помещение ворвалась никто иная, как запыхавшаяся леди Чернова. Она явно очень спешила успеть на заседание — тяжело дышала, её пышная прическа слегка растрепалась.

Ее огромные груди, обтянутые черной материей платья, плавно поднимались и опускались в такт дыханию. Словно хотели загипнотизировать всех присутствующих и внушить им свою волю.

Мужчины смотрели на Чернову с восхищением, женщины — с завистью. И только у сухаря Блэквуда выражение лица не поменялось. На него магия сисек не работала. Видимо, данный товарищ возбуждался исключительно от законотворчества.

— Простите за опоздание! — Чернова энергично подошла к столу и уселась на свободный стул, — Меня, кажется, ввели в заблуждение касательно точного срока проведения заседания…

Она бросила гневный взгляд на графа Волкова. Но тот ничтоже сумняшеся разглядывал свои идеально подстриженные ногти.

— Сожалею, сударыня Чернова, — быстро произнес граф Блэквуд, — Голосование уже проведено, а заседание уже завершено. Нельзя изменить решение задним числом…

— Нонсенс, — фыркнула Чернова, — согласно Имперскому закону триста тридцать четыре, параграф три, подпункт пять дробь четыре, заседание не может считаться завершенным, пока это не подтвердит каждый из членов комиссии.

Хм… а Ира, кажется, тоже неплохо шарит в законодательстве.

— Вы даже не присутствовали, когда мы обсуждали все за и против, — скучающим голосов произнес Блэквуд, — Что вы знаете об этом юноше, чтобы вынести честное и объективное решение?

— Уж поверьте, я знаю о нем побольше, чем вы, граф, — произнесла Чарнова, ее звонкий голос разнесся по всему залу, — Это не известно широкой публике, но виконт Булгаков участвовал в обороне летающего острова Князя Омутова! И он спас жизнь мне и Светлане Омутовой! А также многим другим достойным людям! Я готова поклясться в том своим титулом графини! Александр Булгаков — человек исключительной отваги и добродетели! Как никто другой он достоин титула графа!

Взгляды, обращённые на меня, изменились. Теперь члены комитета смотрели с куда большим уважением.

Даже нейродевочки бросали на меня и Чернову внимательные взгляды. Большей частью — одобрительные.

В колючих глазах графа Блэквуда так и читалось: молодой нахальный повеса охмурил богатую вдову и теперь пользуется её влиянием, чтобы устроить личные дела.

— Голосование уже проведено, — скрипучим голосом произнес граф Блэквуд, — Я не могу засчитать голос опоздавший. Дополнение к Имперскому закону триста тридцать четыре от пятнадцатого февраля две тысячи пятнадцатого года говорит об этом однозначно.

Чернова как будто на мгновение растерялась. Но тут же решительно произнесла, обращаясь ко всем:

— Согласно постановлению комитета этики от две тысячи десятого года, воздержавшиеся от голосования могут изменить свое мнение до окончания заседания.

Молчание послужило ей ответом. Никто не собирался меня свое решение.

— Ну же, господа, не губите молодую поросль, — взмолилась графиня, — Этот юноша вырастет сильным и могучим офицером, настоящей грозой для Аномалий. Как можем мы чинить ему препятствия из-за мутных необоснованных капризов? Он же защищает жизнь и спокойствие нас всех!

— Я бы попросил вас, графиня! — лицо Блэквуда снова покраснело, — Не переходите…

Но ему не дали договорить.

— Я бы хотел изменить свое решение и проголосовать за виконта Булгакова, — раздался голос.

— И я, — поддержал его второй.

Двое из четырех воздержавшихся изменили свое мнение.

Я усмехнулся. Ну что ж… виконт Булгаков проявляет чудеса изворотливости и ему удается расположить большую часть комиссии к себе. Бурные аплодисменты прекрасной графине, которая явилась так вовремя!

Прощай виконтство! Привет графство!

— Вы совершаете большую ошибку, — быстро произнес граф Блэквуд. Его взгляд жёг огнем двух членов комиссии.

— Мы приняли решение, граф, — последовал сухой ответ, — Извольте отдать мальчику то, что по праву принадлежит ему.

Морщины на лице Блэквуда стали ещё глубже. А его лицо приняло выражение, которое не сулило мне ничего хорошего. Такое выражение бывает у человека, решившего идти до конца.

— Ну что ж… — граф Блэквуд вздохнул и развел руками, — Вы не оставили мне иного выбора. Боюсь, я о нем ещё пожалею, но что поделать…

Он встал со своего места, внимательно оглядел комитет и отчётливо произнес:

— Пользуясь своим правом генерального секретаря, я накладываю вето на решение комитета!

И тут зал просто взорвался. Многие повскакивали со своих мест, на графа Блэквуда посыпались гневные обвинения.

Кажется, он сделал что-то такое, чем всех дворян очень… расстроил. Причем очень сильно.

Глава 16. Граф Булгаков

— Это возмутительно! — Воронцова тоже привстала со своего места, — Вето не накладывалось уже более тридцати лет! Граф Блэквуд, вы не имеете права! Это неуважение к воле комитета! Неуважение ко всем нам! Наши мнения для вас ничего не значат?

— Прошу прощения, баронесса. Понимаю ваше возмущение, но нестандартные ситуации требуют нестандартных решений, — отчетливо произнес граф, — Я не могу допустить, чтобы дворянская этика и чистота сословия оказалась под угрозой. Пусть даже ценой части моей репутации.

— Это безумие! — гневно произнесла Чернова. Она тоже встала со своего места, — У вас какие-то личные интересы? Или личная неприязнь к графу Булгакову?

— Я не могу позволить, чтобы личные отношения одного из членов комитета с виконтом Булгаковых повлияли на образ дворянского сословия, — ответил генеральный секретарь.

— На что вы намекаете, сударь? — отшатнулась Чернова. Ее лицо покраснело от гнева.

Блэквуд даже не смотрел в ее сторону. Всем своим видом он давал понять, что разговор окончен.

— Кхем… старина… — неуверенно произнес Волков. Даже он слегка отстранился от Блэквуда, — Не кажется ли вам, что вы слегка перегибаете палку? У нас в законодательстве сложилась по ряду причин порочная практика — старые законы очень неохотно отменяют. Это длится ещё с двадцатого века. Официально работают некоторые царские указы ещё с Петровских времен… Не мне вам напоминать, что использование подобных законов считается дурным тоном…

Граф Блэквуд не ответил. По его лицу было видно, что он уже все решил.

На лице Черновой читалась растерянность. Ей нечего было возразить такому мастодонту от юриспруденции, как Блэквуду. Она неплохо ориентировалась в законах, но это был не её уровень.

И тогда встал я.

— Согласно постановлению комитета этики от тысяча девятьсот семьдесят четвертого года генеральный секретарь имеет право наложить вето только в случае защиты дворянского достоинства, — отчетливо произнес я, мой голос разлетелся по всему конференц-залу.

На