Повелитель бурь - Е. Юань

«Немудрено, что эта стекляшка как-то ляпнула, будто воочию узрела во мне „Опору“ и „Доминирование“…» — на юношу снизошло кристально ясное озарение, и он проникся к словам «Фантазера» еще большим доверием.

В эту самую секунду Адам, ни на йоту не изменив размеренного тона, веско добавил:

— Ныне две первые Опоры прозябают лишь в форме голых сефиротов. А «Матерь Падения», у которой варварски вырвали «Материнский Улей» вкупе с двумя паранормальными стезями, де-факто скатилась до уровня остальных Внешних божеств, сохранив за собой лишь голый символизм «Опоры».

Не торчи в его собственной груди окровавленный деревянный кол, Клейн бы почти стопроцентно решил, что их беседа проходит в донельзя теплой, душевной обстановке. Пару раз его даже накрывало сюрреалистичным мороком, будто они с Адамом — закадычные приятели, вольготно перемывающие косточки оккультным тайнам в ожидании, пока Его отпрыск Амон вернется домой к ужину.

Разумеется, в роли «ужина» здесь выступал сам Клейн… «Надо отдать должное: власть „Зрителей“ исподволь перекраивать чужое восприятие, эмоции и рассудок воистину пугает до дрожи…» — титаническим усилием воли вколачивая в подкорку приказ держать ухо востро, сыщик с легким недоумением подал голос:

— А я-то грешным делом полагал, что статус «Опоры» по зубам лишь таким Внешним божествам, как «Матерь Падения», в чьих руках зажаты два, а то и все три сефирота.

Адам плавно опустил глаза на серебряное распятие, покоящееся у Него на груди, и проронил:

— В Её арсенале таится лишь один-единственный сефирот.

— В заурядных реалиях раздробить сефирот физически немыслимо. Этот трюк удался лишь в тот самый роковой миг раскола Первозданного Творца. Тогда-то на свет и вылупились Его воплощения «Слияния» и «Расщепления», чьей сокрушительной мощи хватило, дабы разорвать сефироты на части и притянуть эти ошметки прямиком на нашу планету.

— Иными словами, нынешний сефирот «Матери Падения» являет собой огрызок, а значит, и грядущий Древний под титулом «Матерь Всего Сущего» тоже окажется неполноценным мастодонтом? — не удержался от уточнения Клейн.

Уголки губ Адама едва уловимо дрогнули, вылепив подобие легкой усмешки:

— На первых порах всё именно так и было. Вот только сефироты таят в себе власть к самовосстановлению. Нынешний фундамент «Матери Падения» уже напрочь лишен изъянов, да и оторванный «Материнский Улей» точно так же способен взрастить собственного Древнего. Зияющая брешь кроется лишь в одном: нынче «Матерь Падения» вынуждена довольствоваться жалкими крохами своего символизма «Опоры». И вернуть всё на круги своя Она сможет лишь в том случае, если вновь наглухо поглотит «Материнский Улей».

— Этот казус, в свою очередь, спровоцировал легкую, гротескную мутацию в механизмах зарождения жизни и иньских силах по всей вселенной. Впрочем, несколько десятков тысяч лет для астрономического масштаба — срок крайне короткий, так что пагубное влияние еще не успело распространиться.

— Что же до того, во что выльется финт, если какое-нибудь Внешнее божество наложит лапы на смежный сефирот, обзаведясь сразу двумя источниками… тут даже Мой взор пасует перед неизвестностью. До сего дня лишь тот самый Первозданный Творец умудрялся удерживать в Своем нутре больше одного сефирота. Увы, стоило Ему лишь стряхнуть с Себя сон, как Его неминуемо разрывало на куски.

Клейн глубокомысленно кивнул и, тщательно взвешивая слова, закинул удочку:

— Первозданный Творец вобрал в Себя как минимум девять сефиротов. Этот факт отнюдь не ставит железобетонный крест на владении двумя или даже тремя источниками. Сдается мне, в этом уравнении обязан быть некий критический рубеж.

— На сегодняшний день проверить эту теорию на прочность банально некому, — Адам вновь сомкнул пальцы на серебряном распятии. — Впрочем, смею предположить, что кое-кто из мастодонтов в свое время всё же рискнул сыграть в эту рулетку. Как-никак, тяга к слиянию — это первобытный, неистовый инстинкт. Вот только финал их авантюр канул в Лету.

— И кто же эти смельчаки? — Клейн машинально погладил торчащий из собственной груди окровавленный кол.

Адам вновь устремил ледяной, ровный взгляд на возвышающийся впереди стометровый крест и бесстрастно изрек:

— Тот самый «Господь» родом с зари Первой Эпохи — Его еще величают «Первозданным». Ну и, разумеется, сам «Повелитель Тайн». Тот, к кому ты то и дело бьешь челом, поминая…

Обронив это, Адам искоса мазнул по Клейну взглядом и, виртуозно спародировав интонацию, добавил:

«Небесного Достопочтенного Небес и Земли, дарующего благодать».

«…Эта парочка мастодонтов, погляжу, уже благополучно сыграла в ящик… Стало быть, их суицидальные эксперименты обернулись глухим фиаско?» Клейн еще даже не успел выковать в уме подходящую ответную реплику, как Адам отвернулся. Вперив взор во вторую «Скрижаль Богохульства», Он продолжил вещать:

— В чем Я уверен железобетонно: некоторые сефироты на дух не переносят соседства друг с другом, и слить их воедино физически немыслимо.

— В нашей вселенной кроется еще одна, сокрытая во мраке Четвертая Опора. Она — абсолютный символ финала всего сущего, неминуемого краха как самих «Древних», так и всего мироздания. Её фундамент намертво зиждется на двух сефиротах: «Реке Вечной Тьмы» и «Городе Бедствий».

— Проще говоря: сумей Богиня обернуться «Вечной Тьмой», «Сингулярностью Всего Сущего» и «Сводящим воедино Пространство и Время», Она получила бы власть пойти еще дальше — подмять под Себя стези «Демонессы» и «Красного Жреца», вобрать в Себя «Город Бедствий» и стать истинной Четвертой Опорой. Вот только в этот самый миг Её ждал бы неизбежный финал: либо погрузиться в вечную спячку, либо расколоться на части помимо собственной воли, либо и вовсе спровоцировать гибель всего мироздания — включая Её Саму и нас с тобой, дабы запустить весь цикл с чистого листа.

«И такое бывает… Похоже, на заоблачном уровне за пределами Последовательностей символическое значение весит куда больше, нежели сами авторитеты… Адам — вернее, Древний бог Солнца — обладает поистине пугающим, колоссальным багажом оккультных тайн. Воистину, статус бывшего без пяти минут Древнего говорит сам за себя…» — Клейн внимал этим речам с немым восхищением.

Немного поразмыслив, он подал голос:

— Иными словами, полубог со стези «Бессонного» волен безболезненно перескочить на Путь «Демонессы»?

— Истинно так, — Адам устремил безмятежный взгляд прямо перед собой. — Вот только в таком раскладе дорога к престолу Древнего окажется наглухо заказана. Разве что бедолага умудрится нащупать способ отсечь от себя прежние Потусторонние характеристики.

Клейн плавно перевел взор выше, принявшись расшифровывать рецептуры эликсиров полубожественного калибра для стезей «Зрителя», «Бессонного», «Арбитра» и прочих. Параллельно с этим чтением он виртуозно сменил русло беседы:

— Откуда вообще берут свои истоки эти рецепты эликсиров, намертво завязанные на Древних?

— На первой «Скрижали Богохульства» ими, по всей видимости, и не пахло… Неужто