Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Глыба льда, сковывающая виверну, треснула.

Глаз чудовища, размером с ростовый щит, открылся. Вертикальный зрачок сфокусировался на людях, посмевших нарушить ее покой криками и магией огня.

Она не проснулась полностью. Для этого нужно было больше времени и энергии. Но ее дух, разбуженный присутствием «детеныша», меча в руке Леона, и агрессией чужаков, среагировал.

Зал наполнился давлением Абсолютного Холода.

Волна белого света ударила от трона. Она прошла сквозь Леона, лишь взъерошив его волосы и заставив меч сиять ярче. Виверна признала его. Он нес часть ее сути. Он был «своим».

Но для врагов это стало приговором.

Маг, готовивший заклинание, застыл с открытым ртом, превратившись в ледяную статую. Воины, бегущие к трону, рухнули, скованные параличом, их доспехи покрылись коркой инея толщиной в палец.

Они были живы, но их сознание и тела были погружены в глубокий стазис.

Леон остался стоять один посреди зала застывших фигур. Он медленно подошел к трону. Ледяное Жало тянуло его руку вперед. Он коснулся поверхности глыбы. Лед под его пальцами подался, став мягким, как вода.

— Мне нужна твоя помощь, — тихо сказал Леон, глядя в огромный глаз древнего существа. — Для мира, который ты когда-то покинула.

Виверна не ответила словами. Но Леон почувствовал согласие. Ленивое, высокомерное, но согласие и то только из-за того, что у Леон была связь с духом виверны в мече.

Лед расступился, открывая доступ к шее существа, где под чешуей билась огромная жила.

Леон сделал быстрый, точный надрез. Кровь, густая и синяя, светящаяся внутренним светом, хлынула в подставленный контейнер.

Как только сосуд наполнился, рана затянулась мгновенно.

Глаз виверны начал закрываться. Она снова погружалась в сон.

— Уходим! — крикнул Леон своим людям, которые, к счастью, благоразумно стояли у входа и не попали под удар холода.

Выбравшись наружу, в снежную пустошь, Леон вдохнул морозный воздух. Он посмотрел на контейнер с сияющей кровью, затем на свой меч.

— Неплохо сработали, партнер, — усмехнулся он.

* * *

Приятно, когда у тебя есть друзья, способные организовать конец света локального масштаба. Ещё приятнее, когда эти друзья зовут тебя посмотреть на это в первом ряду.

Но вот что мне решительно не нравилось, так это то, что Юлиан Морос назначил встречу не в уютном ресторане и даже не в своей стерильной лаборатории, а у черта на куличках, на скалистом побережье, где волны с грохотом разбивались о черные скалы, а ветер пытался сорвать кожу с лица. «Приятное» во всех смыслах местечко, как ни посмотри.

Здесь, среди рева стихии, находился вход в Разлом «Лабиринт Скорби».

— Выглядишь бодрым для человека, который недавно скакал по способным убить временным зонам, — заметил Морос вместо приветствия. Кто-то, похоже, прекрасно осведомлен о моих делах… ну и плевать.

Он стоял у самого края обрыва, глядя на искажение пространства, которое выглядело как дрожащая, серая дымка, висящая над водой. Ветер трепал полы его плаща, но сам глава клана целителей казался неподвижным изваянием.

— Регенерация творит чудеса, а хорошая еда закрепляет результат, — ответил я, вставая рядом. — Ты нашел его?

— Душелова? — Морос чуть повернул голову, и я заметил, как в глубине его глаз пляшут зеленые искры. — О да. Он там. И он голоден.

— Отлично. Не люблю, когда добыча сидит на диете.

Мы шагнули в Разлом без лишних церемоний. Охрана Мороса осталась снаружи — он ясно дал понять, что там, куда мы идем, от обычных бойцов толку будет не больше, чем от бумажных зонтиков во время урагана.

Мир изменился мгновенно.

Рев океана исчез, сменившись тишиной. Не той благословенной тишиной, которая бывает в библиотеке, а ватной, давящей тишиной склепа.

Мы стояли в коридоре. Стены, пол и потолок были сложены из серого камня, который на ощупь казался влажным и теплым, словно живая плоть. Воздух был наполнен серебристым туманом, который не стоял на месте, а клубился, принимая причудливые очертания.

— Добро пожаловать в коллективное бессознательное мертвецов, — прокомментировал Морос, уверенно шагая вперед.

Его голос здесь звучал иначе. Глуше, но с отчетливым эхом, хотя коридор не был настолько широким.

— Милое местечко, — я положил руку на рукоять Клятвопреступника. Меч отозвался недовольным гудением. Ему здесь не нравилось. — Ремонт бы не помешал.

— Стены здесь — это уплотненные воспоминания, — пояснил Юлиан, проводя пальцем по кладке. Камень под его рукой пошел рябью. — Слышишь?

Я прислушался. Сначала показалось, что это просто шорох моих шагов, но потом звук стал отчетливее.

Шепот.

Тысячи голосов шептали одновременно. Они не говорили ничего конкретного, это был поток обрывков фраз, имен, мольбы, проклятий.

«…вернись…»

«…я не хотел…»

«…холодно… так холодно…»

— Осколки душ, — продолжил Морос. — Те, кто погиб в Разломах, чья воля была недостаточно сильна, чтобы уйти дальше. Никто не знает, почему так происходит, но так есть. Они застревают здесь, в этой ловушке, и становятся строительным материалом для Душелова.

— Паразит, который строит себе дом из еды. Практично.

Мы дошли до развилки. Три коридора уходили в темноту, абсолютно одинаковые на вид.

— Куда теперь? — спросил я. — Направо пойдешь — коня потеряешь, налево — душу сожрут?

Морос не ответил. Он снял перчатку с правой руки. Его ладонь светилась бледным, зеленоватым светом. Он поднял руку перед собой, и туман вокруг нас всколыхнулся.

— Морриган указывает путь, — тихо произнес он. — Она владычица форм, в том числе и посмертных. Она видит, где поток душ течет к центру, к желудку зверя.

Зеленый свет с его руки сорвался тонкой струйкой и потянулся в центральный коридор, словно дым на сквозняке.

— Нам туда.

Мы двинулись следом за путеводной нитью.

Чем глубже мы уходили, тем агрессивнее становился Разлом. Туман сгущался, пытаясь обрести форму.

Сначала это были просто силуэты. Тени, мелькающие на периферии зрения. Но потом они стали конкретнее.

Из стены справа выступила фигура. Женщина в разодранном платье, с лицом, залитым кровью. Она протянула ко мне руки.

— Помоги мне… — прошептала она голосом, полным боли. — Почему ты оставил меня?

Я даже не замедлил шаг.

— Слабая попытка, — бросил я в пустоту. — Я не знаю эту женщину. У Душелова проблемы с базой данных?

— Он считывает поверхностные образы, — спокойно пояснил Морос, тоже игнорируя призрака, который, не получив подпитки эмоциями, растворился в тумане. — Страхи, сожаления, чувство вины. Обычно это работает безотказно. Люди останавливаются, пытаются поговорить, оправдаться… и становятся частью стены. Мы так потеряли несколько отрядов, пока не выработали правила безопасности, — грустно улыбнулся он.

— У меня нет чувства вины. Я сплю как младенец, — фыркнул я в ответ.

— Я заметил. Твоя ментальная защита… специфична. Она не