Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

под одежду, мигом выдувая из-под неё всё тепло. Можно было лишь догадываться насколько холодно было легко одетым, босым радонским пленникам.

Наконец, с видимым усилием взяв себя в руки, Роговолд отвернулся и коротко спросил:

– Где?

– Там, – Роман вытянул руку вперёд.

Князь прищурился. В сотне шагов, у самой кромки недвижной воды, виднелся сложенный для ильда костёр. Не говоря ни слова, Роговолд направился к нему. Воевода последовал за ним.

Подойдя, князь осмотрел бревна. Сухие, покрытые чем-то липким, они были сложены друг на друга, образуя прямоугольный постамент высотой около аршина, тщательно подготовленный к сожжению.

На нём, завернутая в серый плащ, покоилась вытянутая фигура, формой отдалённо напоминающая человека. Без грубой глиняной маски, лежащей поверх савана, невозможно было бы определить, где у тела голова, а где ноги – настолько бесформенным оно было.

В десятке шагов, сжавшись от холода, стояли люди Романа. Очевидно, они и складывали кострище.

– Сока Жар-Дерева хватило? – хмуро спросил князь, не отрывая взгляда от покрытого тканью силуэта.

– Да, – коротко ответил воевода. – Всё, что взяли из Каменца, вылили.

– Хорошо.

Роговолд медленно обошёл постамент, остановился у изголовья. Протянул руку. Слегка дрогнув, откинул ткань.

Увидев, что скрывал саван, князь на мгновение зажмурился.

Перед ним лежала безобразная, бесформенная багрово-сизая масса – когда-то бывшая радонским княжичем, наследником Речного престола.

Роговолд медленно приподнял маску, заглянул под неё. В раздавленном, искажённом лице невозможно было узнать черты Олега.

Князь поджал губы, превратив их в тонкую бледную линию.

– Маска, конечно, сделана не лучшим образом, – негромко заключил он.

– В войске не было мастера, – пожал плечами Роман. – Сделали, как смогли. Да и времени не было.

Проведя рукой по грубой ткани, князь снова откинул её, теперь на уровне пояса. Несколько мгновений он разглядывал месиво из плоти, кожи, костей и изорванной одежды. Лицо Роговолда оставалось бесстрастным – лишь глаза беспокойно метались, скользя по останкам, словно пытаясь найти что-то.

Наконец, искомое было обнаружено.

Протянув вперёд руку, он молча снял с изорванного пояса племянника Железный Коготь. С минуту изучал его распахнутыми глазами, словно не понимая, как этот простой охотничий нож с рукоятью из чернодерева оказался в его ладони. Будто не он сам только что снял его с холодных, осквернённых останков племянника.

Князь вытер клинок краем савана, в который был завёрнут его прежний обладатель. Затем, откинув полы чёрного плаща, пристегнул нож к своему ремню.

Тихо, почти беззвучно, так, чтобы никто не услышал, он прошептал, обращаясь к телу Олега:

– Прими тебя Владыка.

Затем резко обернулся к замершему Роману и молча кивнул.

Воевода сделал знак дружинникам, которые, словно обледенели, несколько часов простояв на холоде. Воины оживились – радость, что дело близится к концу и скоро можно будет покинуть этот проклятый, продуваемый всеми ветрами берег, мелькнула на их лицах.

Они быстро подошли к кострищу.

Несколько мгновений – и в небо взметнулись языки ревущего алого пламени. Воздух мгновенно наполнился терпким, обволакивающим запахом горящего мяса.

Жар ударил в лица Роговолда и Романа.

Оба молчали, наблюдая, как огонь, выбрасывая в затянутое тучами небо тысячи искр, с жадностью пожирает уготованную ему жертву: дерево, ткань, плоть.

В немигающих глазах князя отражались кровавые всполохи, в которых покидало этот мир изувеченное тело его племянника.

Какое-то время на берегу царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пылающих брёвен.

Постамент, прогорев, с грохотом рухнул, и новая волна жара окатила собравшихся. Из кострища, вместе с грудой раскалённых углей, вывалилась закопчённая, обгоревшая глиняная маска.

Покачиваясь, она затихла у самых ног Роговолда.

Князь, не торопясь, наклонился и поднял её. Несколько мгновений он молча изучал её обугленную поверхность, затем спрятал маску в складки плаща.

Холодно, бесстрастно произнёс:

– Роман, поднимай лагерь. Выступаем сегодня же.

– Хорошо, хозяин. Куда идём?

Роговолд обернулся и пристально посмотрел в глаза воеводе.

– На Радоград.

Повернувшись спиной к затухающему костру, каменецкий владыка, не оглядываясь, зашагал обратно к Ханатару.

Кирилл Малышев

Сказание о Радонии. Книга 2. Два князя

Вера – это огонь, что тлеет в душе любого, даже самого слабого из нас. Стоит этому пламени разгореться, как оно превращает немощь в силу, а страх – в решимость. Вера способна вознести на самую вершину презреннейшего из людей. Она дарует голос безмолвному и ведёт вперёд, когда путь кажется непреодолимым. Именно вера делает людей теми, кем они ещё вчера боялись стать, – сильными.

Часть 1. Второй сын.

Глава 1. Туман над Радоградом.

Густой туман, окутавший Радоград, наполнил предрассветный воздух сырой влагой.

По безмолвным, ещё спящим улицам посада брёл случайный прохожий. Вдыхая студёную сырость, он чувствовал, как холод пробирается внутрь через ноздри, заставляя его зябко ёжиться под тонким плащом.

Конец осени в окрестностях столицы Радонского княжества всегда сопровождался утренними туманами, поднимающимися над рекой – белыми и плотными, словно и́зборовская сметана. В это время года на улицах и площадях с утра особенно безлюдно: укрывшие землю клубы́ сгущались настолько, что человек мог пройти мимо собственного дома, не разглядев его в мутном мареве.

Прохожий знал это, поэтому звук, донёсшийся издалека, показался ему странным и неожиданным для столь раннего часа. Казалось, кто-то кричал или горланил песню.

Не ве-е-ерю я-я-я…

Остановившись, путник прислушался. Непривычный для предрассветной тишины шум раздавался всё ближе. Вскоре он понял: да, это было пение.

Что ро-о-одна ма-а-ать мо-я-я-я…

Теперь, кроме разудалого баса, он различил ещё кое-что – стук колёс телеги, быстро катившейся по мощёной булыжником улице. Вглядываясь в плотную мглу, он подался вперёд, пытаясь понять, кто именно нарушает утренний покой города.

И едва успел отпрыгнуть, когда с грохотом мимо него пронеслась повозка, запряжённая тройкой лошадей.

– А ну, пшёл, псина! – пророкотал с неё явно очень пьяный человек. – Не видишь, кто едет? Посадник едет! Ростислав, а ну-ка, быстрее! Прибавь ходу!

Сидящий на козлах возница хмуро покосился на лежащего раскинув руки, пьяного в стельку Тимофея Игоревича.

– Куда уж быстрее? – покачав головой, буркнул он.

– Да я тебя! На куски… этими вот руками… – посадник замахнулся пустой бутылкой. – Кому сказал – гони!

Голова городской стражи невольно сжался. Брошенный в его сторону стеклянный сосуд пролетел мимо. Ударившись о стену ближайшего дома, он разлетелся вдребезги, осыпав мостовую градом острых осколков.

Сегодня ночью Ростислава, решившего в кои-то веки немного отдохнуть, разбудил старший городского дозора. Пока глава столичной стражи одевался, тот сообщил, что в одном из посадских кабаков Тимофей