"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Эвелин подняла голову, и в её глазах мелькнуло недоумение.

— Ты не сказал им? — она кивнула на моё открытое лицо.

— Не сказал, — я прошёл вглубь комнаты, стараясь не морщиться от каждого шага. — Обстановка... Не самая приятная. Тебя и так могут связать с тем, что происходит снаружи. А тут ещё одна загадка.

Она нахмурилась, отодвигая одну из книг.

— О чём ты? Что происходит снаружи?

Я опустился на стул напротив неё и вздохнул.

— Одержимые. Их набеги стали частыми и... упорядоченными. С того самого момента, как мы вызволили тебя из Хранилища, зараза взбесилась. Для многих это может показаться не случайностью. И мы снова уезжаем.

— Ты думаешь, это может быть из-за меня? — спросила она, и в её тоне было холодное, аналитическое любопытство, от которого мне стало не по себе.

— Нет, — отрезал я, стараясь придать голосу уверенности, которой мне не хватало. — Мир гнил и до твоего пробуждения. Но единственная известная нам ведьма может стать мишенью для тех, кто ищет виноватых. Эти проблемы не нужны ни тебе, ни Ордену.

Эвелин не ответила и глубоко задумалась, напрягшись, словно пыталась вытащить из памяти запылившийся фрагмент мозаики. Брови сошлись на переносице, взгляд замер на пламени лампы.

— Так куда мы едем теперь? — Её пальцы судорожно сжали край стола.

— В Велерию. Правители созывают Великий Совет. Слухи о живой ведьме разошлись быстрее, чем мы рассчитывали, и короли хотят видеть «чудо», которое может остановить болезнь. Теперь ты будешь отвечать перед всем миром за то, что будет дальше.

Она неспешно встала и подошла к узкому окну-бойнице.

— Ты понимаешь, как это звучит? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — У меня ощущение, что судьбу этого треснувшего мира просто взяли и взвалили на мои плечи.

— По сути, так и есть.

— Я... я просто хотела изучать травы и жить спокойно, — её голос дрогнул. — Я тоскую по прошлому. По временам, когда в комнатах пахло сушёной мятой, а не гарью и сталью. Я не просила быть вашим последним шансом.

Через нашу связь на меня обрушилась её печаль, пахнущая старым очагом и покоем. В груди разлилась её горечь, мешая сделать вдох и вытягивая из глубины то, что я годами пытался похоронить под обетами Ордена. Это раздражало. Это мешало мне оставаться Жнецом. Чужие чувства захлестнули меня с головой.

— Твоего «дома» больше нет! — резко бросил я. — Оглянись, мир горит. Твоя мята не спасет тех, кто сейчас гниет заживо. Хватит цепляться за призраков!

Эвелин резко развернулась, её глаза вспыхнули.

— Тебе легко говорить! Ты сам — призрак! Ты просто трус, который прячется за маской от собственной боли!

— Замолчи! — я вскочил, едва не опрокинув стул.

Несколько секунд мы стояли напротив друг друга, тяжело дыша. Связь вибрировала натянутой струной. Но постепенно буря внутри начала стихать. Я увидел, как дрожат её плечи, и почувствовал, как гнев растворяется в неприятной усталости.

Я снова сел, тяжело опустив голову на ладони.

— Извини, — глухо произнёс я через минуту. — Я не должен был...

Эвелин медленно опустила руки. Её гнев угас так же быстро, как и мой. Мы оба понимали, что такие стычки — последствия наших уз.

— Спасибо, — добавил я, глядя в пол. — За то, что подлечивала меня всё это время. Без твоих рук я бы вряд ли дотянул до Храма живым.

Я поднял на неё взгляд — на этот раз без льда.

— И за то, что даёшь надежду. Даже если ты сама в неё не веришь. Архижнец, Совет, я... мы все цепляемся за тебя, потому что больше не за что.

Она промолчала, но холод в комнате стал чуть менее кусачим.

— Нам нужно выспаться, — тихо сказала она. — Полагаю, путь снова будет непростым.

Глава 28. Эвелин

Дорога к месту сбора Великого Совета оказалась совсем не похожа на прежние пути. Контраст ударил по чувствам так, что первое время я не могла отделаться от ощущения подвоха.

Западный Миридан провожал нас привычным оскалом: ядовитыми туманами, хрипами в зарослях и бесконечным напряжением в спине Каина. Но стоило нам ступить на палубу корабля и оставить позади изрезанный берег материка, как мир начал стремительно меняться. Море отмыло с нас копоть и страх, а когда впереди показались скалистые берега островного государства Велерии, я поймала себя на том, что перестала ежеминутно оглядываться.

Здесь всё было иным. Мы ехали по тракту, тщательно очищенному от завалов. По обочинам через каждые несколько миль стояли укреплённые сторожевые посты, а на перекрёстках дежурила стража в начищенных кирасах и ярких табардах. Лошади шли мерно, их копыта цокали по ровному камню, а не тонули в липкой грязи, перемешанной с кровью.

Даже воздух здесь не имел той удушливой тяжести и привкуса гари. Чем ближе мы подъезжали к столице, тем многолюднее становился путь: торговцы с гружёными повозками, караваны под охраной, всадники с гербами разных государств. Мир на материке захлёбывался в агонии, но здесь, в этом анклаве порядка, он отчаянно и высокомерно пытался казаться абсолютно здоровым.

Увидев величественные стены королевской резиденции, я невольно придержала поводья. Я ожидала ещё одну суровую цитадель, похожую на те пограничные крепости, что мы миновали — с грубыми камнями, наглухо запертыми воротами и измождёнными лицами часовых. Но огромные дубовые ворота были украшены затейливой резьбой, башни поднимались над ними изящными шпилями, а над зубчатыми стенами на морском ветру полоскались флаги сразу нескольких королевств.

Это место больше напоминало сказочный мир из книг моей юности, чем ту реальность, в которой я проснулась. Красиво... Глядя на развевающиеся знамёна, я ощутила несправедливость: пока деревни Миридана и других частей материка стирались с лица земли Хаосом и Одержимыми, здесь продолжали полировать камни и шить шелковые флаги.

Я не выдержала и поравнялась с Каином, сжав поводья.

— Если здесь... — произнесла я, обводя рукой цветущие террасы и беззаботных горожан, — если здесь всё так, как прежде... Почему все не эвакуировались сюда? Почему люди продолжают умирать в своих домах, пока тут чистят мостовые?

Он не повернул головы, но я уловила едкую волну его усмешки.

— Велерия — это крепость, окружённая океаном. А крепости строят не для того, чтобы впускать всех желающих. Чтобы перевезти население хотя бы одной