Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Я врач, — коротко бросил он. — Остальное — потом.

— Это не просто врач, — Анна не отставала, лицо напряжённое, будто искала улики в его движениях.

— Я не хочу проблем. Помогаю — и всё.

— Так не бывает. Вы даже не ищете. Вы всё уже знаете.

Он отвёл глаза, выдохнул, пальцы дрожали на поршне шприца.

— Просто видел. Раньше. Где-то.

— В армии? — она пыталась угадать, склонившись чуть ближе.

— Можно и так сказать.

Раствор уходил, шприц опустел, солдат начал дышать чуть ровнее, в глазах появилась тусклая осознанность.

— Температура чуть ниже, — Анна взглянула на термометр, хмыкнула: — Тридцать девять и шесть.

— Значит, держится. Пока. Но если рвота — всё насмарку.

— У него слабость, он не сможет даже… — она не договорила.

— Это и хорошо. Пусть отдыхает.

Пару секунд они оба молчали, только слышно было, как за стенкой кто-то закашлял, где‑то хлопнула дверь.

Демьян вынул иглу, прижал ватный комок к коже, вздохнул.

— Спасибо, — Анна сказала это тихо, почти выдохнула.

— Это вы ему жизнь спасли. Я только… подбросил немного идей.

— Таких идей тут не бывает, — она смотрела пристально, почти в упор. — Вас кто сюда отправил?

Он усмехнулся — коротко, устало, будто не хотел даже тратить силы на оправдания.

— Кто надо. Или… кто не надо, — усмехнулся Демьян, и в этом коротком жесте промелькнула усталость куда больше, чем он позволял себе показать.

— Ясно, доктор… — Анна поправила халат, не отрываясь взглядом от солдата. — Будете так дальше — вас заметят. И не только хорошие.

— А вы?

— Я пока только смотрю. Но если кто спросит… я вас не знаю. Договорились?

— Договорились.

Снова повисла пауза. Солдат уже спал, дыхание чуть хрипело, но стало глубже, ровнее. Раствор понемногу делал своё. За окном мелькнула серая тень, шторы едва колыхались от ветра. В палате пахло хлоркой, кровью и невыносимым напряжением, когда даже вздох звучит слишком громко.

— Прям как в кино, — хрипло заметил кто-то с соседней койки, не открывая глаз. — Один в отключке, второй в шоке, а вы — бац — и спасение. Инфузии, шмузии… красиво.

Демьян вздрогнул, взглянул в ту сторону. На соседней койке парень — худой, с впалыми щеками, но глаза живые, цепкие, улыбка упрямая, хотя сил почти не осталось.

— У нас таких раньше не было, доктор. Слишком… уверенно для новенького, — продолжал он, шевеля пальцами на одеяле.

Анна метнула быстрый взгляд — на Алексея, на Демьяна — но не вмешалась, ушла менять простыню.

— Вчера ж вы сами под капельницей лежали, — Алексей не унимался. — А сегодня — с ходу диагноз, раствор, укол. Прямо как… ну, будто не тут выросли.

— Кто сказал, что вырос? — Демьян опустился на табурет, не встречаясь с его взглядом.

— Ага, значит, не из местных? — голос солдата стал мягче, с оттенком любопытства. — Так я и думал. Сами не говорите, а видно. Ход другой. Слова не те. «Иммунка», «объём крови» — это не по-нашему.

— Алексей, заткнись, — устало бросила Анна. — Тебе грелку или уже достаточно языком чесать?

— Да я не в обиду, сестра. Просто интересно, — он зевнул, медленно повернулся к окну. — Тут всё тихо было, скучно. А тут — бах, и доктор с киношными фразами.

— Можешь не верить, — тихо сказал Демьян, — я просто делаю, что умею.

— Умеете, это точно, — Алексей скривился в улыбке. — Но вы не просто умеете, вы будто заранее знали, что будет. Наши врачи стараются, но вы — как с инструкцией.

— Не драматизируй, — резче, чем собирался, бросил Демьян. — Я не волшебник.

— Да я не обвиняю. Просто… — Алексей пожал плечами. — Тут каждый новенький — под микроскопом. Мало ли кто за кем пришёл.

Анна остановилась, посмотрела сперва на Алексея, потом — долго, пристально, на Демьяна. В комнате стало тише. В воздухе — тревога и ожидание.

— Алексей, — тихо сказала Анна, поправляя одеяло на соседней койке. — У тебя жар. Помолчи, а?

— Да я ж тихо, не крик, — он усмехнулся, бледная улыбка таяла на губах. — Просто если человек не свой, ему тут тяжко. Вон тот, из третьей палаты, новенький, неделю не протянул — не с болезнью, с режимом. Всё делал не по правилам. Слишком умный был. Ну, и… всё.

Демьян медленно подошёл ближе, остановился у изголовья.

— Ты чего хочешь сказать?

— Ничего. Просто болтаю. От жара, может. Не пугайтесь, доктор. Я ж не стукач.

— А кто тут не стукач? — бросил Демьян тихо, устало.

— Ну… — Алексей пожал плечами. — Кто вовремя не успел.

Анна тяжело вздохнула, повела плечом.

— Заткнитесь оба. Он жив — это главное. Если кому-то тут не нравится, как его спасли — дверь там.

— Да мне нравится, сестра, — Алексей вяло откинулся назад, натянул одеяло повыше. — Только я замечаю. Не все говорят, а я говорю. Вот и всё.

— Не все говорят — потому что боятся, — тихо сказал Демьян, не отрывая взгляда от тусклого окна.

— А вы не боитесь? — Алексей, уже без улыбки, уставился в потолок.

Молчание затянулось. В дальней части палаты кто-то глухо закашлялся, по полу капнула вода, за стеной глухо рычал мотор.

— Боюсь, — наконец выдохнул Демьян. — Только сейчас не это важно.

— Ну, тогда вам тут долго не жить, доктор, — откинулся на подушку Алексей, глаза полуприкрылись. — Здесь важно — всегда.

Анна стояла у окна, спиной к ним, смотрела на шторы, где тень от фонаря дрожала, как огонёк на ветру. Демьян поймал её взгляд, потом снова перевёл глаза на Алексея.

— Ты болтаешь слишком много, — сказал он, и голос звучал глухо.

— А вы — слишком мало, — отозвался Алексей, даже не поворачивая головы.

Пауза снова растянулась: только дыхание больных, стоны, вода, приглушённый гул машин за стеной. Демьян медленно опустился обратно на табурет, уткнулся взглядом в свои руки.

Алексей больше не говорил. Но его глаза не закрывались — цепкие, тёмные, они следили за каждым движением.

Анна, сжав