"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Еле как уложился и потратил все силы, тяжело дышал. Не использовать магических воздействий совсем не значит не тратить силы. Дыхание тоже требует сил, так сколько человек может не дышать?

Пример, конечно, грубый, но по-своему правильный. Средние маги даже не способны почувствовать самих себя. И не то, что я совсем не дышу, дышу другим местом. Магию принимает тотем. Только наглая кошка с каждым разом забирает всё больше, и магическая маскировка на три часа означает практически полную отдачу.

Даже чуть больше. На волевых держался, пока не погас маг в управлении молокозавода, он не должен почувствовать обессиленного меня слишком рано и всполошиться. Фиг его знает, куда он может позвонить.

Парни пошли штурмовать управление сами. Мне сил хватило только отрезать вражеским магам бошки…

Нет, прикажете тратить на них патроны? А если их всё равно надо зарезать, какая разница, как это будет сделано. Плюс поставил головы на столы рядом с телефонами — полезно для психологии. И вообще у любого гуманизма должны быть разумные пределы!

Значит, я в ночной темноте проходил к другому подъезду, а парни уже справились. Нет! Не пробовали пятнадцать раз подряд подняться на четвёртый этаж? А я это продел два раза подряд! Правда, второй раз было на один подъём меньше. Помахал ребятам в открытое окно, что всё нормально, и присел на стульчик ждать.

А в управлении и делать особенно нечего против одного средненького мага. Он, бедняжка, ничегошеньки о ловушке не знал, его просто убили. И что толку? Пятнадцать вражеских магов с прострелянными конечностями могли это почувствовать, но как бы они вызвали поддержку?

И мне тоже стало не до европейских солдат, пусть пока живут. Скомандовал отряду возвращаться домой. По пути навалилась апатия, я бездумно переставлял ноги. Но всё-таки дошёл сам. Без удовольствия съел банку тушёнки и полпачки галет, попил кипяточку и зарылся в ворох тряпья на полу. Сразу провалился в глубокий сон.

Глава 21

Утром меня снова позвала к рации Оксана, вызывал капитан Дымов. Я надел шлемофон и сказал:

— Ну, чего тебе?

— Докладывай, — сухо проговорил он.

Я отчитался:

— Вчера сделали старую школу и контору молокозавода.

— А десятилетку? — спросил капитан.

— Там сложно, — сказал я солидно. — Нужно наблюдать и ждать момента…

— Вот когда сделаете новую школу, обращайся за целями, — молвил вредный капитан и отключился.

Мдя. Или объект очень капитану нужен, или ему надоел я. Или всё вместе. И что-то у Алёши тут личное, заканчивал он эту школу, и мама, наверное, там работала. А цель действительно весьма непростая, я б на месте европейца устроил там самый главный штаб.

Знаю я эти школы. Судя по карте, типовой проект, Тёма учился в такой гимназии. Только магов очень мало, и разбросаны они по всему княжеству, так в гимназии были ещё и спальни, а классов сделали меньше.

Пока папа не стал боярином, сам на «Москвиче» забирал маленького Артёма по пятницам и привозил в понедельники. Ещё некоторые считают меня вредным. Они просто не видели ребяток, с которыми Тёме пришлось жить и учиться.

А стал папа Артёма боярином, за мальчиком каждый день приезжала «Волга» и Авдей или Мухаммед, но продлёнка всё равно оставалась. Пацан искренне думал, что в Корпусе ему станет легче. Бедняжка!

Хотя дальше бедняжкой стал я. Без всякой лирики сложный объект. Окружена школа двухметровым забором, дальше чистое пространство, которое всё простреливается из здания. Галереи к школе не прорыли, трубы канализации новые, ливневые колодцы под серьёзным вопросом, поскольку все за оградой.

Оставил отряд обороняться, а сам взял магов и отправился на разведку. Спустились в галереи и немного прошли. Свернули в канализацию и выбрались на поверхность из неприметной ливнёвки.

Вылезли недалеко от рынка. Он перешёл к европейцам, вот захотелось проведать. За себя мы не волновались даже днём. Все ж гуляли в штатском, не-маги на нас не обращали внимания, а редкого мага я первым почувствую и пристрелю.

Бабушка с варенцом не стояла, и это очень грустно. Вообще под европейцем торговали только спичками и шнурками. Я одной женщине в годах заметил, что ассортимент небогат, так она мне ответила:

— Умный, что ли? Сам-то, молодой, отчего не в армии? Откосил, вот и не вякай!

И не мог я ответить, что совсем не косил! Всё ведь равно виноват, что отдали её с рынком поганому европейцу! В печали мы пошли далее, и к нам подошёл мужчина в годах.

— Ты Матрёну не слушай, дура баба, — обратился он ко мне. — Ты сартименту спрашивал просто так, или конкретно что интересует?

— Сало есть? — спросил деда маг Коля.

— Тысячу франков за кило, — степенно сказал мужчина. — Только деньги вперёд.

Коля вынул из кармана франки и принялся отсчитывать. Дед при виде купюр зачастил:

— В ту же цену есть сырая курица, копчёные колбасы. По пятьсот кровяные и ливерные. Тушёнка и другие консервы по триста франков…

— Так были ж недавно по сто марок! — возмутился я. — Только не говори, что война!

— Оккупация настала, — печально вздохнул мужчина.

Возражений не нашлось, одни эмоции. Коля отсчитал на два килограмма. Дед принял деньги и попросил идти за ним. Вернулись к той же пожилой женщине. Матрёна всё быстро поняла и вынула из-под прилавка два ломтя сала.

— Прячьте быстрей! — сказала она. — И не волнуйтесь. Специально фасовали килограммами.

Коля убрал сало в вещмешок, а дед проговорил:

— Может, ещё что-то интересует?

Я спросил на всякий случай:

— Золото берёте?

— Только меняем на товар, — ответил пожилой мужчина. — Из расчета триста франков за грамм.

Грамм золота за банку тушёнки весьма неплохо. Я его заверил, что ещё непременно заглянем, да мы снова разделились и пошли разведывать дальше. Нервничает европеец, когда русские собираются больше трёх.

Ребята вели друг дружку змейкой. Я и маг Витя шли впереди, и, чтобы собраться вместе, мы просто должны немного подождать остальных. Карту я представлял себе отчётливо, выбрал жилой дом и собрал группу.

Далее первая двойка контролировала подъезд снаружи, вторая стерегла выход на крышу, а ещё двое лежали рядом, пока я в бинокль разглядывал объект.

Правда, на крыше, в относительном спокойствии я сначала обратил внимание на то, что происходило в небе. А творилось там явно что-то новенькое — слишком часто самолёты падали на город, и спускалось