"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

нашем случае рука ложится свободно, поэтому способ самый безопасный для пациента. Рука выше уровня тела, пальпируем подмышечную артерию... Доктор Ифар, пожалуйста, голову туда. На другую сторону. Туда, туда. Отворачивайтесь.

- Я не могу не смотреть. Это серьезная тайна?

- Отворачивайтесь. Это вообще не тайна, просто вы мешаете. Доктор Гагал... Пульс на артерии в подмышечной ямке. Чуть выше руку подвиньте. Нашли, да. - Илан опустил химический карандаш в стакан с водой и прорисовал Ифару на коже проекцию артерии. - Обрабатываем поле... Для начала инфильтровать гиффой подкожную клетчатку. Блокада кожного нерва. Считаем это пробой на переносимость. Мышечно-кожный нерв блокируется инъекцией в клювовидно-плечевую мышцу здесь... Дальше серьезнее. Игла тупая - не случайность и не грех. Тупая игла сместит нерв, не повредив его. Направление иглы на точку пульсации, сигнал к остановке - аспирационная проба. Доктор Ифар, голову туда, или я кого-нибудь попрошу вас придержать. Кто брил подмышку? Что за хвост вы сбоку оставили? Простое дело сделано кое-как, и нет, это не оправдание, что пациент нервный. У нас все пациенты нервные... Лучше пусть у меня будет нервный пациент, чем у вас и пациента нервный и злой доктор в операционной. Тихо-тихо, все хорошо, пальцы дергает, потому что так получилось, парестезия... Двигательный ответ бывает не всегда, у вас вот... есть. Артериальная кровь, гиффа быстро светлеет. Вводить буду в две точки: перед артерией и за артерией. Иглу чуть назад... Медленно. Игла остается, другой шприц, меняем... Игла вперед, артерия пройдена, чуть крови потекло, ничего страшного. Еще смещаю. Кровь... была, теперь нет. Вводим с другой стороны. Еще шприц. Не торопиться. Вводим медленно, это не ниторас. Общая доза где-то на три замены по максимальному объему. И подождать.

- Долго? - спросил Гагал.

- Берите за кисть и проверяйте по чувствительности. Недолго. Возьмите, возьмите за руку. Должен быть контроль. Доктор Ифар, разрешаю поворачивать голову, раз вам очень нужно. Что можно сделать не так - ввести гиффу в артерию или попасть в нерв. В первом случае будет остановка сердца, гиффа безопасна, когда всасывается медленно, если сразу в кровь и много, получите неприятности. В укладке есть противошоковое, сердце вы, скорее всего, тут же запустите, но операцию придется отложить. Когда попадете в нерв, пациент сразу скажет. Если тихо не уйдет в обморок, узнаете о себе много нового. Это очень больно. Поэтому следите за состоянием, чтобы не отключился нечаянно. Доктор Ифар, вы в сознании?

- Лучше бы не был, - отозвался Ифар.

- Вам больно?

- Мне очень больно, потому что вы меня обманули.

Тут Гагал по-вороньи наклонил набок голову и приподнял бровь. Илан продолжил:

- Могут быть судороги в случае непереносимости гиффы. Но, когда мы делали инфильтрацию, у нас все шло хорошо. Теперь можно седировать. Был бы доктор Илан обманщиком и злыднем, приказал бы колоть в ягодичную мышцу тупой иглой что-нибудь ужасное. Но доктор Илан добрый, поэтому две капельки наперсточника под язык, и доктор Ифар вертеть головой перестанет... Не перестанет с двух капель? Нет, больше пока не дам, пусть вертит. Еще три добавлю, когда закончим. Чтоб не сбежал, когда отвяжется. У нас свободны примерно восемь или десять сотых стражи. Я сказал что-то обидное для вас, доктор Ифар? Я не хотел, честное слово. Я любя.

- Ты такая же язва, как твоя мать, - проворчал вполголоса доктор Ифар и демонстративно отвернулся. Следующих слов было почти не слышно: - Если работаешь хоть в половину так же хорошо, как она, я тебя стерплю.

Гагал недовольно вздыхал, старательно не глядя на отца. Стоял, держа его за кисть больной руки, возможно, не очень понимая, зачем это делает, и чего ждет. Доктор Ифар молчал, Гагал тоже. Илан проверял инструмент.

- Обработать, обложить, - кивнул он на быстро чернеющий локоть, когда десять сотых прошли. - Доктор Гагал, спирт на руки, надевайте перчатки. Все готовы? Начинаем.

Расчет сработал. Едва сын, с которым Ифар два года не разговаривал, подошел ближе, доктор оскорбился и заткнулся. Так и глядел в другую сторону. Никакого противостояния не случилось. Илан пару раз перегнулся через стол посмотреть ему в лицо - не текут ли слезы, как у Актара. Нет, не текли. Доктор Ифар был упрям, силен духом и не измотан многомесячной смертельно опасной болезнью. Перелом оказался чуть проще чем показалось наощупь, но все равно неприятный, с выраженным смещением отломков, консервативному лечению не подлежал. Разрезали не зря. Илан не любил работать с травмами костей. Не его специализация. Хотя, какая теперь специализация, можно даже не вспоминать. Очень общая хирургия его нынешний профиль в арденнском госпитале...

Отломки без проблем сопоставлялись, проволочная петля легла аккуратно, все получилось достойно, и спасибо. Гагал немного выдохнул и перестал держаться напряженно, когда проволока, кусачки и сверло легли в сторону. Помощи от него особенной не требовалось. Подержать крючки, подать, забрать, стоять рядом с отцом. Может, из этого что и получится хорошее. Может, нет.

Младшие были разочарованы. Набежали, как на ревизию брюшной полости при перитоните, полторы бригады. Ждали, что будет весело. В дезинфекции развлечение получилось, что надо. В операционной доктор Ифар отказался их развлечь.

- Я все собрал и зашиваю, - счел нужным сообщить Илан пациенту.

- Быстро, - отозвался доктор Ифар.

И не понять по тону, похвала это была, жалоба или приказ.

В этот момент в распашные двери осторожно, чтобы не отвлечь и не помешать, просочилась санитарка из приемного, оглядела врачей, выделила почти не занятого доктора Гагала, подбежала к нему вдоль стенки и зашептала на ухо, привставая на цыпочки. Гагал кивнул.

- У нас экстренный, привезла охрана порта, - сказал он Илану. - Беру.

- Да, - коротко согласился Илан.

А через тридцать ударов сердца операционная перевернулась с ног на голову. Каталка, на которой из-под простыни явственно торчали только обрубок кости на месте плеча и копна всклокоченных волос, влетела в двери со скоростью губернаторской кареты. Крови на простыне не было. Почему, Илан понял, когда Гагал сдернул простыню и громко сказал: 'Черт!' На обрубок руки был наложен жгут из поясного ремня. Гагал сказал правильно: черт. Черт знает, сколько и когда. Явно дольше разумного времени. Илан молча покачал головой. Он почему-то вспомнил Номо.

Доктор Ифар, волей судьбы отвернувшийся от всех как раз в сторону свободного стола, неожиданно сделал